Событие-то рядовое: не выдержало сердце душегуба из камеры номер семь. Томас Виллани, гражданин Нового города шестидесяти семи лет, скончался от острой сердечной недостаточности — так констатировал дежурный врач, сделав необходимые записи. Мертвеца сняли с довольствия и вызвали службу коронера.

А уже через полчаса в блоке нервно курили два высших чина из безопасности — заявившиеся куда раньше похоронщиков.

Один — высокий, с длинной шеей, короткими светлыми волосами и манерой поджимать губы, когда выслушивал собеседника. Второй — брюнет с прической городского чиновника, ростом до плеча первому, весь окладистый и благополучный — ни одного острого угла во внешности и одежде. Оба — в строгих костюмах с синим отливом. Но если на первом тот костюм был как на манекене, то второй носил пиджак расстёгнутым на все пуговицы, да и узел галстука был оформлен крупно, а не мелким строгим треугольником.

Несмотря на сильное внешнее отличие, было у них и схожее — и речь не о серьезных документах с гербом города и званием майоров. А о манере требовать подчинения и железной уверенности, что на все их желания будет немедленно дан положительный ответ.

Человек с ними незнакомый, услышав требование от первого, невольно потянулся бы ко второму — надеясь на понимание и снисхождение. Но непременно услышал бы те же давящие ноты.

К сожалению для этих двух, иногда в их службе наступали моменты, когда приказы не исполняли, и с этим ничего сделать было нельзя.

Например, труп Томаса Виллани, известного среди мелкого и крупного криминала как Томми, никак не хотел становиться живым.

— Мистер Хопп, — обратился блондин к присутствующему здесь же начальнику тюрьмы — мужчине на шестом десятке лет с острым лицом и впалыми глазами.

Тот до того внимательно изучал противоположную стену, не мешая высокопоставленным гостям тихонько ругаться и что-то между собой обсуждать полунамеками. В жизни мистера Хоппа это был не первый инцидент, когда лифт привозил в его унылое ведомство натуральных небожителей, и он точно знал, как себя вести. Надо просто ждать, пока все угомонятся и уйдут.

— Да, господа? — Неспешно повернул он к ним голову.

— Нам нужно, чтобы заключенный Томас Виллани еще некоторое время пожил.

Начальник тюрьмы скептически глянул на труп итальянца, небрежно прикрытого простыней до груди. Ранее тот был накрыт полностью — но гости пожелали лично убедиться, что тот не дышит.

— Ничем не могу помочь. — Хопп дисциплинированно подавил желание пошутить про обращение к коллегам в ад.

— Можете, мистер Хопп, — пытался давить его взглядом белобрысый.