— А полезу в политику — перехотят?

— Вы зайдете на их поле, — осторожно заметил итальянец. — Там, где они считают себя сильнее. Они будут думать, что смогут вас обхитрить, заморочить, зажать законами и правилами. А если мы начнем воровать как все — они совсем успокоятся. Дайте им эту иллюзию!

— Мне эти интриги… — Чуть не передернуло от воспоминаний из Калифорнии. — Не сильно нравятся.

— Тогда надо прятаться в бункер, выкатывать пушки на Новый город и требовать восемь девственниц в неделю.

— А почему восемь?

— А я, думаете, вас оставлю? — Возмутился он. — Еще никто не мог сказать, что Томми — неблагодарная свинья!

— Ты мне дом сжег.

— Но не предал, — мягко отметил он. — А ведь подкатывали, убеждали дать показания.

— А еще удивлялся, что они с этим конфискатом бегают. — Хмыкнул я, озвучивая сомнения, которые копились у меня все это время. — Пообещать тебе амнистию было бы проще.

— О! Знали бы вы, что они требовали подписать! Там на десяток смертных приговоров рисовалось, каждому! Но я был стоек и непреклонен! Лежал и притворялся спящим.

— Ценю, Томми, — улыбнулся я, глядя, как открываются двери на тридцать третий — пересадочный.

На одиннадцатый не захотел, хоть тот и был ближе — но и загружен был гораздо сильнее. Просто представил себе кучу людей, непременно качнувшихся бы в сторону почти пустой кабины — и был откровенно не уверен, выдержит ли Реликт близость такого количества пищи. С голодухи может сорваться, а мне его извинения в покрытом кровью уровне — как-то не сильно помогут. В общем, к толпе приучать будем постепенно.

— Генри… — Остановил меня старик, в последний миг загораживая выход. — Про политику — это не шутки. Лев должен охотиться на антилоп. Если лев начнет охотиться только на людей, он долго не проживет. Каким бы сильным он не был.

В моем мире львы жрут львов уже пятый год.

— Я подумаю, Томми. — Пришлось пообещать.

На пересадочном уровне мы без особых проблем перешли в лифт для привилегированных жителей — никто не окрикивал, доступы к жилому сектору пока никто не снял. Рано еще для резких мер. Да и вряд ли они будут — мне война со всем городом точно не интересна.

В холле домашнего уровня дежурил вчерашний паренек — кажется, у них смены по двенадцать часов, и этому не везет попадать на вечернюю. Или, наоборот, везет — самое время для продажи алкоголя ленивым постояльцам и выполнения их необременительных, но хорошо оплачиваемых поручений. Раньше в них, правда, не было просьб помочь с четырьмя трупами, но парень в тот раз отлично справился и заслужил свои чаевые.