— Да не стану я никого убивать. Как-будто нельзя сделать людям грустно как-то иначе.

— У меня после смерти проблемы с фантазией, — криво улыбнувшись, развел тот руками. — Интересно, как?

— Зато у меня после смерти с фантазией отлично. — Сосредоточился я вновь на столе, а именно — на фарфоровых тарелках с легким узором по канту и еде в них.

Еще не все перепробовано, а тут разговорами сбивают. Стынет же.

— Генри… А тебя правда убивали… Убили? — Сбился старик, пытаясь подобрать правильное время.

— Было такое, — ответил я между двумя ложками аппетитного супчика.

— И как там… После смерти?..

— Ну, свет в темноте был. — Припомнил я. — Наверху, круглый такой, яркий. Я вверх полез, сверху — то ли гурии, то ли нимфы. Подумал, в рай попал… Ну и действовал по обстановке — я-то голый, и они вроде не против. А потом оказалось, что это бункер с реагентами высокого уровня, а девчонки на дежурстве, эти самые реагенты сторожат… Только и в шахте теперь пусто — я-то все сожрал, пока оживал. Тайные запасы целого Ордена, между прочим, сам знаешь, какого. Неловко получилось.

— И что, просто так опустили?

— Я сказал, что мне надо срочно спасать мир.

— Поверили?

— Да они там все в Ордене на этом повернуты!

— Мне тоже как-то поутру предлагали мир спасти. — Тихонько поделился тот. — Я все думал, что это за поза такая.

— Коленно-локтевая, Томми. И не факт, что ты сзади.

— Вот и я сказал, что подумаю…

— Мудрый ты человек. Я вот сразу заявил, что в этом деле без меня — с тех пор думают, что согласился, просто скромничаю.

— А счет за реагенты не выставили?

— Да пока как-то не догнали, — поежился я невольно. — Тут, в городе, Агнес с Марлой у Ордена начальники. Они же мое тело в шахту с реагентами и закинули, так что зла я от них не жду. А вот что их начальство решит — тут спорно. Агнес считает, что за двух Реликтов мне — да и им — все простят.

— У вас же один… Надо второго искать?..

— Не, это я двух уже убил. А третий пусть живет. — Мельком глянул я на браслет.

— Так это были вы… — Блеснули непонятной эмоцией глаза Томми, а потом тот расхохотался.

От всей души, громко — я и предположить не мог, что в невысоком старичке так много звука.

— П-простите… Простите, великодушно, — унявшись и все еще держась за живот, извинился он. — Я просто представил довольную лыбу этого Ньюсома. Просто… Ну он ведь в самом деле думает, что сможет вас обмануть, сможет вывернуться! Он ведь просто не знает! Ни черта не знает! — Давил Томми новую волну смеха.

Даже я чуть улыбнулся, на него глядя.

— Он не знает, а я — знаю, — заговорщическим тоном добавил итальянец.