— Саша, — выдохнула Лена, — что это? Это…

— Уральский изумруд весом десять карат, — ответил я с удовлетворением. — Полученный в дар от графини Шуваловой за спасение её родственника.

Я достал из шкатулки сложенный лист бумаги и протянул отцу:

— Расписка от графини. Официальная передача фамильной реликвии мне.

Василий взял письмо дрожащими руками. Развернул. Пробежал глазами текст.

— Боже мой, — прошептал он. — Она действительно… Это же…

— Эдуард фон Майдель — внучатый племянник графини Шуваловой, — пояснил я. — Она узнала, что я спас его на экзамене. И решила отблагодарить по-настоящему.

Лена наклонилась над шкатулкой, не касаясь камня:

— Десять карат… Боже, Саша, это же целое состояние!

— Это спасение матери, — поправил я. — Шувалова добавила, что сообщила о передаче в Департамент контроля магических артефактов. Я связался с Денисом. Он сегодня приедет и лично зарегистрирует самоцвет на меня. Уладим формальности быстро, чтобы ни у кого не возникло вопросов.

Я посмотрел на отца. Василий так и застыл, приковав взгляд к самоцвету.

— Мы должны торопиться, отец. Изумруд для артефакта теперь у нас. Нужно срочно начинать работу.

Василий словно очнулся от оцепенения. Вскочил из-за стола, едва не опрокинув стул, и бросился к двери. А через минуту вернулся с ювелирной лупой в руках.

Схватил шкатулку, поднёс камень к свету. Приложил лупу к глазу и долго изучал изумруд, поворачивая его под разными углами.

Потом опустил лупу. Лицо его светилось от радости:

— Исключительная сила! Чистота безупречная! Магический фон… Дети мои, это то, что нужно! Он превосходен!

Отец повернулся ко мне, в глазах горел огонь:

— Да, да! Я передам текущие дела Лене и старшим мастерам. Ты, Саша, скинь всё, что можешь, на Холмского. Нужно начинать работу. Немедленно! Мне понадобится твоя помощь.

Я кивнул:

— Конечно, отец. Для этого я всё и затевал.

Василий обнял меня — крепко, по-мужски.

— Спасибо, сын. Спасибо.

Лена тихо всхлипнула. Вытерла глаза.

Марья Ивановна, стоявшая у двери, перекрестилась:

— Господь услышал наши молитвы.

Я посмотрел на изумруд в руках отца.

Настало время творить чудо.

* * *

Мы работали три дня без остановки.

Спали урывками по два-три часа, ели, не отходя от верстаков. Лена приносила еду, оставляла на краю стола, но часто мы всё равно о ней забывали.

Мастерская стала центром нашего мира, больше ничего для нас не существовало. Только металл, камни и магия.

Отец составил чертежи за первые четыре часа. Кулон сложной формы, рассчитанный на контакт с грудью, близко к сердцу. Именно там проклятие мёртвого камня било сильнее всего — высасывало жизненные силы, останавливало потоки энергии.