— Отец, — мягко сказал я, — помнишь грузовик в Фонтанке? Лену в ледяной воде? Вчерашнюю информационную атаку?

Василий поморщился:

— Помню, конечно.

— Вот именно. Кто-то очень не хочет, чтобы сделка состоялась. И я не исключаю, что они попытаются сорвать встречу более радикальными методами.

— Ты действительно думаешь, что кто-то может…

— Лучше перестраховаться, — перебил я.

В половине десятого появился Холмский. Пунктуальный, как швейцарские часы. Одет с иголочки, причёсан до последнего волоска, но в глазах — волнение.

— Доброе утро, Александр Васильевич! Василий Фридрихович! — поприветствовал он нас. — Какой прекрасный день для подписания исторического соглашения!

Молодость и оптимизм. Холмский либо не читал вчерашние статьи, либо не верил в то, что они могут испортить дело.

— Доброе утро, Николай, — откликнулся я. — Готов к поездке на вокзал?

— Конечно! — Он заметил охранников «Астрея» и приподнял брови. — О. Серьёзные меры безопасности.

— Серьёзные времена, — пожал плечами я.

* * *

Поезд из Москвы прибыл минута в минуту.

Мы с Холмским стояли на перроне, наблюдая, как состав плавно замедляется. Волков с Мухой держались в нескольких метрах — достаточно близко, чтобы вмешаться в случае проблем, но достаточно далеко, чтобы не мешать встрече.

Из вагона первого класса первым вышел уже знакомый нам приказчик Краснов с небольшим саквояжем. Следом — Овчинников.

И я сразу понял — что-то не так.

Московский купец выглядел совсем не так, как две недели назад. Тогда он был радушным, открытым, полным энтузиазма по поводу партнёрства. Сейчас же лицо его было мрачным и напряжённым, движения — скованными, взгляд — беспокойным.

Холмский тоже заметил перемену и бросил на меня вопросительный взгляд. Я едва заметно пожал плечами — сейчас узнаем.

— Павел Акимович! — Николай изобразил радушную улыбку. — Как доехали? Дорога не утомила?

— Нормально, — коротко ответил Овчинников, пожимая протянутую руку. — Здравствуйте, господа.

Рукопожатие было слабым, нехарактерно вялым для обычно энергичного купца.

— Добро пожаловать в Петербург, — поприветствовал я. — Рады видеть вас снова.

— Спасибо, Александр Васильевич, — Павел Акимович кивнул, но взгляд его скользнул мимо меня, задержавшись на охранниках «Астрея».

— Меры предосторожности, — пояснил я. — Времена неспокойные.

— Понимаю.

Краснов деловито погрузил багаж в машину. Мы расселись — Овчинников и Холмский на заднем сидении, я на переднем рядом с Волковым. Вторая машина пристроилась следом.

По дороге к магазину повисла тяжёлая тишина. Холмский пытался завести светскую беседу — расспрашивал о московских новостях, о семье Овчинникова, о делах на заводах. Павел Акимович отвечал односложно, глядя в окно на серые петербургские улицы.