— Но как? — тихо спросила Лена.

— У меня есть ниточка, сейчас прорабатываем цепочку. Как только буду уверен, сообщу детали.

Василий опустился в кресло, потирая виски:

— Господи, как же мы докатились до этого… Раньше конкуренты просто переманивали клиентов, а не устраивали засады на дорогах.

— Времена изменились, отец, — сказал я. — Хлебниковы привыкли поглощать конкурентов жёсткими методами. Сазиков, Верховцев — всех раздавили. Думали, что и с нами так же выйдет.

— Но не вышло, — Лена подняла голову от планшета. — Мы держимся. И это их бесит.

— Именно, — подтвердил я. — Поэтому они эскалируют. Следующий шаг может быть ещё жёстче. Но мы будем готовы.

Воронин поднялся:

— Я поговорю с мастерами. Предупрежу, чтобы были бдительны. Мало ли, вдруг попытаются устроить диверсию прямо в мастерской.

— Правильно, — одобрил я. — Усильте контроль доступа. Никаких посторонних без проверки. И внимательнее следите за персоналом. Однажды они уже действовали через Пилина. Могут попробовать запугать кого-то ещё.

Отец тяжело вздохнул:

— Значит, война…

— Война, которую мы не начинали, — ответил я. — Но которую собираемся выиграть.

* * *

Утром следующего дня я разбирал почту в кабинете, когда зазвонил телефон. На экране высветился контакт «Денис Ушаков».

— Саша, привет, — голос друга звучал бодро. — Есть новости по тем документам, что ты прислал.

Я отложил бумаги:

— Слушаю внимательно.

— Проверил всё через наши базы в Департаменте, — начал Денис. — Плюс пару знакомых из других структур попросил покопаться. Короче, документы подлинные. Вся цепочка подтверждается.

— То есть?

— «ДМ-Москва» действительно получило платёж от «АДС-маркетинг», — перечислял Ушаков. — «АДС-маркетинг» принадлежит «Инвест-Холдингу». А «Инвест-Холдинг» на девяносто процентов контролируется «Промышленной корпорацией Хлебниковых». Всё чисто, все печати, подписи, реквизиты — на месте.

Я откинулся на спинку кресла:

— Отличные новости. Значит, можем использовать это как доказательство?

— В теории — да, — осторожно ответил Денис. — Документы настоящие, цепочка прослеживается. Но есть нюанс.

— Какой?

— Нужно доказать прямую связь между платежом и заказом клеветнических публикаций, — объяснил он. — Сами по себе документы показывают только денежный перевод за «информационные услуги». Это может быть что угодно — реклама, PR, маркетинг. Чтобы доказать именно клевету, нужны свидетельские показания или переписка.

Я нахмурился:

— То есть недостаточно?

— Для суда — недостаточно, — подтвердил Ушаков. — Но для публичного скандала — более чем. Плюс это зацепка для дальнейшего расследования.