Тифлисов откинулся на спинку кресла, уставился в потолок, постучал пальцами по столу.

Я скрестила под столом пальцы и мысленно вспоминала, в какие месяцы в Стамбул от нас летали самолеты ежедневно, а в какие — только по четвергам и субботам.

Тифлисов потыкал что-то в телефоне и кивнул. Потом убрал телефон и посмотрел на меня без иронии.

— Я уже видел, как люди «просто оформляли документы». Потом кто-то оказывался на кладбище, а кто-то — в списке подозреваемых.

Мне стало не по себе от этого его тона. Раньше у нас всегда инициатива была за мной. Теперь он выглядел как рыба в воде, а мне приходилось из всех сил держать себя в руках.

— Ладно, — вздохнул он. — Самое время поговорить про Марину. Ты ведь о ней волновалась с самого начала.

— Я? Волновалась? Ни о ком я не волновалась. Просто Марина же всегда этот номер берет — вот я и подумала.

— То есть ты знала, что она в отеле не в первый раз?

Я развела руками и всем своим видом показала, что он зрит в корень.

— Давно?

— Ну… примерно с первого раза. Ее банкир тогда сразу позвонил: действительно ли Марину отправили в командировку.

— И что?

— Ну не будешь же ты меня осуждать за то, что я не выдала бедную женщину.

— С чего бы ей быть бедной? Она жена банкира.

— А ты когда-нибудь убирал дом на девятьсот пятьдесят квадратов? Или готовил двум избалованным детишкам, которые отказываются есть одно блюдо, и каждому нужно готовить персонально? Ну и папе, разумеется, тоже нужно готовить отдельно: у него печень, селезенка и все остальное, что страдает от бизнес-переговоров первым.

— У них что, нет домработницы?

— Банкир против. Он верит, что святая обязанность жены — хранить очаг чистым, а членов семьи довольными.

— Тебя послушать, так просто несчастная, замученная мужем-тираном женщина.

Майор достал пачку распечаток из интернета, где Марина нежится в бикини на борту белоснежной яхты, пьет шампанское с подругами, получает подарки от мужа. Листов сорок не пожалели на это все. Правда, с обратной стороны распечаток были напечатаны протоколы допросов неизвестных несчастных.

— И не жалко вам бумаги. Ты же говорил, что во всем нужна экономия.

— Так мы на черновиках. И по делу.

— Небось сам печатал, пялясь на Маринкину грудь?

— Дура.

— Сам такой, — сказала я и откинулась на спинку стула. — Ты, кстати, не ответил. Где она?

— Кто?

— Не строй из себя крутого следака из сериалов. Вадик, где Марина?

Он медленно отложил распечатки, переплел пальцы и посмотрел прямо в глаза:

— Ее ищут.

— Что значит «ищут»? — я попыталась сделать вид, что мне все равно, но голос прозвучал чуть выше, чем хотелось.