По дороге к выходу Тифлисов резко остановился, и я врезалась в него плечом.
— Шторм.
Я уже собиралась огрызнуться, как заметила договор в его руках. Знакомая шапка. И моя подпись.
— Что это?
— Вот это ты мне и объяснишь. Но позже. Пока — никуда не уезжай.
— Не покажешь?
— Нет.
Тон был окончательным.
Я вышла из отеля, не представляя, куда идти и что делать. Зоран не брал трубку. Кофе хотелось невыносимо.
Горького. Без сахара.
Потому что сладкое — это для тех, кто надеется, что все рассосется само.А я знала: разбираться придется. И лучше не думать, что начнется, когда правда про дубайский проект всплывет.
Глава 5. Утро понедельника
В понедельник я вошла в офис так, как входят люди, у которых все под контролем. Каблуки я сознательно выбрала самые высокие, чтобы отсечь любые попытки беготни. Черные десятисантиметровые шпильки и такой же черный костюм с юбкой до колена были категорически не предназначены для погони за паникой, но идеально подходили для демонстрации уверенности. Укладка пережила утюжок, лак и утро моих сомнений. Макияж — в стиле «я провела выходные в спа, спала по восемь часов, пила теплую воду с лимоном и ни о чем не переживала».
Если бы в нашем городе вручали премию за лучшее утро после катастрофы, я бы точно вошла в шорт-лист.
Никто — ни один человек в этом офисе — не должен был догадаться, что последние двое суток я провела здесь, в своем кабинете, перебирая и перечитывая стопки документов за последний месяц и доверяя свои мысли зеленому другу.
Мой фикус, как всегда, оказался тем, кто умеет держать удар и выслушивать все без лишних вопросов — надежный и молчаливый, настоящий мужик без истерик.
Зорану на выходных хватало своих проблем. Я знала, если Зоран не берет трубку, значит, действительно не может. Он никогда не исчезал просто так. В воскресенье мы все же созвонились, и я, как могла, старалась поддерживать моего бедного серба.
Дальше началось то, что в нашем офисе называют «рабочим утром», а в переводе на общечеловеческий — организованный конец света. Телефоны ожили одновременно, менеджеры заходили без стука, останавливались на пороге, делали вид, что просто мимо проходили, и тут же начинали спрашивать:
— Дарина Сергеевна, а правда, что проект в Дубае теперь заморозят?
— Дарина Сергеевна, клиенты волнуются.
— Дарина Сергеевна, журналисты на ресепшене.
— Дарина Сергеевна, а что отвечать, если…
Я отбивалась словами, как умеют только те, кто много лет тренировался на совещаниях, отчетах и чужих истериках. Говорила уверенно, стараясь не делать пауз. Помогал, как и прежде, старый навык не оставлять в своей речи пространства для чужих вопросов. Но теперь мои уверенные «Работаем», «Информация уточняется», «Паниковать рано», «Все под контролем» не работали даже в те моменты, когда в них начинала верить я сама.