Не было времени думать, что конкретно имел в виду этот Егор Валерьевич, личный адвокат и юрист шефа. Но сейчас я поняла, что не могу упустить Тифлисова, который, хоть и говорит, что я подозреваемая, оставляет шанс на то, что это может быть неправдой.Проблема была только в том, что у меня не было телефона Вадика, и надо было догнать его любой ценой до того, как он выйдет из нашего здания и уедет на своей «Ладе».
Я скинула туфли и схватила их в руки. Без шпилек мне удалось развить довольно приличную скорость и на ходу прикинуть, что игра зашла слишком далеко, а значит самое время рассказать Тифлисову, что нет никакого Дубайского проекта, котлована у Персидского залива и, соответственно, не может быть и дизайнера в Грузии.
Я уже видела спину майора в фойе первого этажа и готовилась крикнуть, чтобы остановить его. Но в этот момент стеклянные двери нашей «Аврора Девелопмент» распахнулись, и мы с Тифлисовым замерли на расстоянии вытянутой друг от друга руки с открытыми ртами.На пороге стояли три араба в длинных белоснежных одеяниях. В руках одного из них была папка с фотографией нашего Дубайского проекта, висевшего в рамках по всему офису.
Глава 8.Три араба и финики
Первой мыслью было, что я все-таки во время моего спринта по лестнице споткнулась, ударилась головой о мрамор и теперь смотрю галлюцинации. Но запах сандала и мускуса быстро вернул меня в реальность. В парфюме я разбиралась. Впрочем, сложнее найти то, в чем я не ориентируюсь.
Наверняка мы с Тифлисовым выглядели как плохо срежиссированная инсталляция: майор полиции и женщина с туфлями в руках, застывшие перед входом в офис. В детстве я играла в театральном кружке, и это не раз меня спасало. Еще с тех времен я помнила: если на сцене никто не знает, что делать дальше, нужно звать режиссера — он быстро раздаст реплики и расставит мизансцены. Режиссером в своей жизни я уже давно была сама.
Мне понадобилось секунд двадцать, чтобы вернуть шпильки на место, поправить юбку и смело выступить вперед.
Арабы не суетились и смотрели на нас так, словно о встрече договорились заранее, а мы просто вышли их встречать. Я никогда не умела определять их возраст — особенно с учетом того, что все, кроме лица, было замотано в белые ткани. Для меня существовало всего два возраста у арабов: молодые и возрастные. Так вот, эти трое были молодыми. Точнее определить пока не представлялось возможным.
Зато определить главного из них не составляло труда. Если один держал папку с фото нашего дубайского проекта, а второй — коробку с финиками, то очевидно, что руководителем был третий, самый высокий.