Отражённый луч прошёл в полутора метрах от правого борта «Избушки». Я видел его на боковом мониторе как ослепительную полосу в воздухе, за которой оставался след ионизированного газа. Луч ушёл дальше и срезал верхушку скалы позади нас. Просто срезал — так, как нож срезает верхушку сваренного яйца. Ровно, чисто, без лишнего шума. Десятки тонн гранита перестали существовать.

— КАКОГО ЧЁРТА! — взревела Лекса. — Он отразил его на нас⁈ Он специально отразил его на нас⁈

— Это физика отражения, — спокойно сказала Вайлет.

— Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО ФИЗИКА!

— Ди-Ди, — сказал я. — Ты слышала?

— Слышала, — её голос был тихим. Ди-Ди бывала тихой только в двух случаях — когда думала и когда была по-настоящему напугана. Сейчас, видимо, всё вместе. — Ядрёна гайка. Если он будет так делать каждый раз, когда мы стреляем…

— Не будет, — сказал я.

— Почему?

— Потому что мы не будем давать ему время готовиться. Ядвига!

— Тут я, касатик, тут! — откликнулась бабушка с боевым огоньком в пиксельных глазах.

— Левофланговая артиллерия. Видишь привод левого крыла? Там должен быть механический шарнир, он соединяет крыло с корпусом. Там нет антигравов, просто механика.

Ядвига на долю секунды замолчала. Я представил, как её вычислительные мощности прогоняют тактические модели.

— Вижу, родненький, — произнесла она. — Вижу суставчик-то. Вот паскудник, прячет его за бронелистом…

— Но бронелист не толще двадцати сантиметров, — сказал я. — А у тебя скорострельные гаубицы.

— Ну дак, — удовлетворённо прыснула Ядвига. — Это мы могём.

Левофланговая артиллерия «Избушки» ожила. Шесть стволов повернулись синхронно, нацеливаясь не в корпус Горыныча, а чуть в сторону. Туда, где белая броня переходила в механизм сочленения крыла. Бабушка открыла огонь.

Снаряды шли короткими очередями — три-три-три — целенаправленно вбивая кинетическую энергию в один и тот же квадратный метр металла.

С первого залпа — бронелист прикрытия смялся.

Со второго — шарнир привода получил первое повреждение.

С третьего — что-то внутри механизма крыла издало металлический вскрик, который был слышен даже здесь. Привод заклинило. Левое крыло Горыныча дёрнулось раз, второй и застыло под неестественным углом, как сломанный флюгер.

— Что, ирод? Ревматизм замучил? — злорадно прокомментировала Ядвига. — Не надо было на сквозняках стоять, паскудник!

Горыныч ответил.

Всеми тремя глотками сразу.

Рёв вырвался из него как что-то живое — не механический звук, а ярость, материализованная в акустику. Три головы запрокинулись и выдали этот звук в небо, а потом опустились вниз, нацелившись на нас. Вибрация прошла сквозь корпус «Избушки», я почувствовал её кожей, зубами, костями. Ди-Ди схватилась за подлокотники обеими руками. Шондра вцепилась в огневые рычаги.