Мария Юрьевна вспоминает тот момент, когда впервые увидела Даню: он предстал перед ней смелым простолюдином — нагловатым, прагматичным и в то же время бесконечно добрым. Это сочетание сразу притянуло её. Но теперь роль жены короля лежит на её плечах, и Маша решает не проглядеть своей роли. Тем более что младшим жёнам и правда нужен организатор. Да, Камила — вице-регент и властная девушка, а Света — отличный полевой командир, но всё равно Вещим-Филиновым нужна та, кто будет объединять всех младших жён и станет их связующей нитью.

Маша вздыхает. Похоже, придётся ей самой стать кем-то вроде старосты — той, кто наведёт порядок среди младших жён.

Подойдя к Змейке, Маша разглядывает её вблизи: хищная, свирепая, даже в своём нынешнем миниатюрном облике она выглядит опасной. Несмотря на миловидное голубое лицо и нежную кожу, в ней чувствуется сила — сдержанная, но ощутимая.

Маша пытается заговорить просто, по-женски:

— Змейка, а почему ты не похожа на своих горгонышей? Ходишь на двух ногах, такая красивенькая бываешь… вот как сейчас?

Змейка хмыкает, в её голосе слышится низкое рычание:

— Мать выводка — трррретьей форрррмации, фака.

— Ого, — удивляется Маша, глаза расширяются. — А есть четвёртая?

Змейка поглаживает кольцо мидасия, на секунду замирает, и молча передаёт мыслеобраз — красивую женщину по имени Мадам Паутина. Человеческая форма, что способна обращаться в Горгону… или, вернее, наоборот.

Маша с интересом спрашивает:

— И что нужно сделать, чтобы стать такой… человеческой?

Змейка спокойно отвечает, без тени эмоций:

— Убить мазаку.

Маша замирает, взгляд её мгновенно становится серьёзным.

— А по-другому никак?

— Мазака обещал дать ссссебя убить, фака, — так же спокойно произносит Змейка.

Маша молчит несколько секунд, потом вдруг смеётся:

— Вот как? Ну, значит, у Дани точно есть план. — Диалог вроде налажен. Брюнетка переводит взгляд на горгоний выводок и приступает к своему плану. — А давай я попробую помочь тебе воспитывать горгонышей. А то тебе, наверняка, тяжело одной с ними, а, Мать выводка?

Жёлтые глаза хищницы вспыхивают — в них загорается азарт и интерес.

— А давай, фака… — произносит Змейка, уголки её губ приподнимаются в почти игривом оскале.

Маша отвечает лёгкой улыбкой и поднимает руку. В воздухе один за другим рождаются ледяные дротики — прозрачные, острые, дрожащие от сконцентрированной силы.

— Ну, приступим, — тихо говорит она.

Она должна занять свое особое место рядом с Даней.

* * *

После бурной «накачки меридианов» я вместе с Лакомкой стою у окна спальни. Альва улыбается сонно, всё ещё немного усталая после «работы с Даром», и то и дело норовит прижаться ко мне обнаженным плечом.