— Ты принят как правитель Багровых Земель на постоянной основе. Ты больше не регент.
— Лестно, конечно, но Древний Кузнец всерьёз что ли считает, что имеет на это право?
— Послушай, Филинов, — скрипит железный кошак. — Древнего Кузнеца не интересуют Багровые Земли. От тебя требуется только одно — не мешай ему убить Багрового Властелина.
Короче, меня хотят купить — и за мой же престол.
Мои жёны только качают головами; Светка уже по мыслеречи называет железного тигра «жестяным жуликом».
— Всё сказал? — спрашиваю я, не скрывая пренебрежения. — Теперь слушай ты, консервная банка. Я и так правлю Багровыми Землями.
— Ты всего лишь регент… — пытается возразить стальной голос.
— Я правлю Багровыми Землями, — повторяю я твёрдо. — Багровый Властелин больше не вернётся на трон. Его время прошло. Как он меня называет — регент ли, гендиректор ли, да хоть старший дворнике — мне совершенно наплевать. Полубоги постепенно теряют связь с нашим мирозданием. Багровый Властелин стал лентяем, Древний Кузнец — садистом, а еще они слабеют.
— Тогда не мешай убить Багрового Властелина…
— Он сейчас на моей земле, — перебиваю. — А если двое полубогов начнут драться, жертв не избежать. Я предлагаю Древнему Кузнецу выманить Багрового Властелина к себе в гости и там с ним разобраться. Но арену в моей империи устраивать не позволю.
Тигр шипит, металл скрипит:
— Не мешайся, иначе умрёшь.
— Я тебя сейчас сам разберу на запчасти, — хмыкаю.
Он ведется и смачно хлопает лапой по железному полу — раздаётся звон. Со стен купола словно по команде отпочковываются другие стальные тигры и пытаются нас окружить.
— В бой, девочки! — бросаю по мыслеречи, и Каменным градом сношу кошака перед собой.
Лена, окутавшись в стальной доспех, метает фламберг — меч разворачивается в тонкие стальные листы и обвивает броню противника, сжимая её до невозможности: зверь обездвижен.
В тот же миг Лакомка, обернувшись в ирбиса, покрывается цветами «рыжика» — вся шкура у неё в бутончиках. Я же уже облачён в теневой доспех, поэтому сам цветы выпустить не могу — их можно вызвать только на открытой коже.
Цветы распыляют пыльцевые облака; они падают на броню кошаков и разъедают её, как кислота, проникая в стыки и крепления. Регенерация у «кошек» включается, но замедлившись они удобно подставляются под удары моих женщин и мои собственные.
Купол вдруг начинает сжиматься; стены медленно приближаются, пространство уменьшается, пока бронированные тигры в ржавчине рычат, тратя силы на восстановление.
— Филинов, ты умрёшь… — скрипит один из котов.
Мда. Весёлая же вечеринка.