— А кто такой Филинов, отец? — спросила одна из дочерей.

— Не знаю, — протянул старик, — но, раз сам король громаров с ним состязается, я боюсь даже представить, сколько у него клешней.

* * *

Купол гудит над головой. Стены и потолок сжимаются — не ломаются, а плавно скручиваются, уменьшая пространство. Похоже, металл в местах стягивания становится почти жидким, текучим, будто живым.

Мгновенно открываю ментальный канал: «Змейка, залетай в гости!» — команда уходит, и почти сразу хищница прорывается к нам, ныряя сквозь куполь.

Снаружи ревёт Грандбомж — он уже обратился в кровавого кайдзю-спрута. Его щупальца хлещут по куполу, и каждый удар отзывается в ушах гулом. Но купол выдерживает и продолжает сгибаться.

Стальные тигры — теперь уже скорее ржавые, изъеденные уроды, чем доспехи — шипят, сверкая глазами-линзами. Света и Маша действуют синхронно: пламя и лёд сталкиваются, создавая в воздухе взрывы пара. При резком нагреве лёд мгновенно плавится, давление пара возрастает, и осколки разлетаются, с треском врезаясь в стальных тварей. Умницы, девчонки — отличная слаженная работа.

Лакомка приняла кошачью форму — мелькает между бронированными чудищами, распуская вихри ядовитого тумана. Настя-волчица прикрывает её, удерживая противников на расстоянии.

— Я в лобовую, — бросаю коротко. — Лена, прикрывай!

В следующую секунду я превращаюсь. Антрацитовый панцирь накрывает тело, рога выгибаются на лбу, шипы вырастают на плечах, а копыта с грохотом врезаются в металлический пол. Демоническая форма полностью пробуждена.

Передо мной появляется Змейка. Она на мгновение замирает, будто не узнаёт, но потом, раздув ноздри, довольно мурлычет:

— Мазака-а-а.

— Не узнала? — смеюсь утробным демоническим голосом. — Богатым буду.

Мы бросаемся вперёд одновременно. Мгновения — и шквал ударов когтей ломает ближайших тигров. Поражённые ядом Лакомки, они покрыты ржавчиной, но упрямо пытаются регенерировать — металл шипит, скрипит, нарастает прямо на глазах. Змейка уже надела кольца из осколков Красного меча — её новые когти режут броню, как бумагу. Я прикрываю её теневыми клинками и сам рублюсь не хуже, превращая бой в сплошной вихрь искр, ударов и рёва стали.

Один «кошак» раскалывается под ударами, второго я разрубаю пополам, а третий ещё пытается рычать, но Змейка вскрывает его, как консервную банку. Эти стальные твари явно уступают по регенерации тому живому доспеху, что напал на Багрового Властелина на моей свадьбе. Впрочем, вряд ли у Древнего Кузнеца таких экземпляров много — штучный товар.

— Всех уложили! — радостно докладывает Светка.