ближе. Я измеряла скорость его продвижения вздохами, и наконец его губы оказались совсем рядом с моими. Это был слишком поспешный шаг для меня. Я сбросила с плеч его куртку и вскочила. – Мне уже пора, – выпалила я, схватила фонарь и побежала домой. Лучше переполох, царящий в родных стенах, чем неразбериха в собственном сердце. Глава 16 Каролинский кустарниковый крапивник (Thryothorus ludovicianus) – небольшая птица, обитающая на востоке и юго-востоке США. Внешний вид: красновато-коричневая спинка, светлое брюшко и белые полосы над глазами. Птица очень активна, ее отличительные особенности – торчащий кверху хвост и жизнерадостные мелодичные трели. Считается символом штата Южная Каролина. 1914 Солнце всходит даже после самых тяжелых ночей. Когда я, вернувшись в постель, вспоминала наш с Хью разговор в конюшне, каждая косточка в теле еще ныла после быстрого бега, дыхание прерывалось. Я прислушивалась к щебетанью птиц и недоумевала, почему в доме так тихо: ни громких возгласов Лезэна и Хейворда, ни дребезжания кастрюль и сковородок на кухне. Казалось, после ночной бури все покинули дом, словно тонущий корабль. Я встала и быстро оделась, предусмотрительно выбрав чистый и отглаженный фартук. Потом ополоснула лицо в ванной, но, взглянув в зеркало, застонала от отвращения к собственному отражению: кожа, порозовевшая после скачки по пляжу, и коротко стриженные кудряшки меня отнюдь не красили, но я ничего не могла с этим поделать. На цыпочках прокравшись по коридору, я ненадолго задержалась у материной спальни. Дверь была закрыта, и за ней стояла тишина. Внизу, на кухне, никого не оказалось, лишь в воздухе витал аромат кофе. Услыхав женские голоса, я выглянула из кухонной двери во двор. Там Клементина руководила двумя поденщицами, нанятыми для стирки. В животе у меня заурчало. Пошарив в кладовой, я отыскала яблоко и стала лениво жевать, ожидая неизбежного вызова к матери. Он не заставил себя ждать. В кухню вошел Лезэн. Вид у него был такой же измученный, как и у меня. После того как мы внесли общий вклад в победу в джимхане, между нами установилось негласное перемирие. Я не заметила в голосе брата и следа привычной злобной насмешливости, когда он сообщил: – Тебя хочет видеть мама. Она в гостиной. Лезу не потребовалось уведомлять меня, что я не на шутку вляпалась. Разгладив фартук и заправив непокорные завитки за уши, я проследовала через холл в гостиную. Мама восседала на бледно-голубом шелковом диване, одетая в темно-синюю юбку и белую хлопчатобумажную блузку. Выглядела