Но, как ни странно, Фрэнк не испытывал ни злости, ни обиды. Наоборот, где-то в глубине его души шевельнулось что-то, похожее на уважение. Идальго оказался профессионалом до мозга костей, и это подкупало. Тем более, что он отказался от своей доли прибыли, оставив Фрэнку все деньги, вырученные за ружьё и маски.

Этот жест покорил Лесли, особенно если учесть, что без убийства Эванса его биржевая игра провалилась бы, и все его надежды на богатство превратились также в прах. Теперь же акции, которые он купил на деньги идальго, стремительно росли, и Фрэнк чувствовал, как внутри разливается приятное тепло, смешанное с холодным расчётом.

Он снова посмотрел на газету, где под заголовком стояла фотография Эванса, и покачал головой. «Спи спокойно, мистер Эванс, — подумал он. — Ты был хорошим банкиром, но плохим человеком. Зато я теперь стану хорошим богачом».

Фрэнк поспешно собрался, сунул газету во внутренний карман и вышел на улицу, где яркое солнце Нью-Йорка слепило глаза, отражаясь от стеклянных витрин и мостовой, мокрой после утреннего дождя. Он почти бегом направился к бирже, туда, где его ждал маклер Сайлас Хеншоу. Внутри всё ликовало, но он сдерживал себя, стараясь не улыбаться раньше времени.

Он вошёл в офис Хеншоу, и тот сразу поднял голову, улыбаясь так широко, как Фрэнк никогда ещё не видел.

— Лесли, — сказал маклер, вставая из-за стола, — у тебя чудесный нюх. Акции «Central South American Railroad» подскочили на двадцать процентов за утро, и это только начало. Новость о смерти Эванса вызвала панику, но инвесторы уже начали скупать всё подряд, они ожидают, что его наследники начнут распродавать активы. Мы в выигрыше.

— Сколько мы заработали? — спросил Фрэнк, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— С твоими деньгами и моей комиссией — около трёх тысяч долларов чистыми. К вечеру станет больше. Поздравляю, Лесли, ты снова в игре.

Фрэнк не удержался и широко улыбнулся. Впервые за долгие годы он чувствовал себя победителем. Всё, что он пережил: падение, унижение, страх — теперь казалось лишь этапами на пути к этому моменту.

— Я хочу снять тысячу наличными, — сказал он, стараясь говорить деловым тоном, — остальное пусть работает.

Хеншоу кивнул, открыл сейф, отсчитал купюры и протянул их Фрэнку.

— Ты уверен, что не хочешь подождать пару дней? Курс может подняться ещё.

— Уверен, — ответил Фрэнк, пряча деньги во внутренний карман сюртука. — Мне нужно кое-что сделать. И, Сайлас, если меня кто-то будет спрашивать, я уехал из города.

Он вышел из офиса и остановился на пороге, глядя на оживлённую улицу, по которой сновали прохожие, экипажи, носильщики. Нью-Йорк шумел и жил своей жизнью, не подозревая, что один из его обитателей только что получил шанс на новую жизнь.