Я помедлил, взвешивая риски. Ещё одна сделка, ещё один незнакомец, который узнает о моём существовании. Но деньги нужны, причем быстро.

— Хорошо, — сказал я, наконец, — но времени мало. Нужно готовиться, и ты мне понадобишься ещё после этого дела, чтобы кое-что разузнать.

— Без проблем, — с облегчением выдохнул Фрэнк, — ты, главное, плати.

— Ясно, тогда завтра встречаемся у твоего дома в восемь утра и едем к твоему ювелиру.

— Понял, я предупрежу его.

Я пожал плечами и развернулся, чтобы уйти.

Утро следующего дня встретило нас серым, промозглым небом и типичным для Нью-Йорка туманом, который поднимался от океана и окутывал весь город дымкой, делая его похожим на призрак. Я пришёл на Бликер-стрит ровно в восемь. Фрэнк уже ждал меня у входа, одетый в новый костюм, который сидел на нём, как на вешалке, но с претензией на респектабельность. Увидев меня, он улыбнулся и показал взглядом на экипаж, стоящий неподалёку.

— Я нанял его на весь день, — сказал он, подмигивая, — чтобы не светиться на улицах. Садись.

Я забрался в экипаж, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Мы проехали через весь город, мимо шумных кварталов, портовых кранов, и наконец остановились у неприметного здания на одной из боковых улиц. Фрэнк вышел первым, постучал в дверь, и через минуту нас впустили внутрь.

Ювелир оказался точной копией своего брата-антиквара, такого же лисьего вида, с цепкими глазами и быстрыми пальцами, которые, казалось, жили своей собственной жизнью, ощупывая каждый миллиметр моих изумрудов. Он долго рассматривал их, проверяя на свет, взвешивая, поднося к глазам, и наконец назвал цену, которая показалась мне справедливой.

— Тысяча двести долларов, — сказал он, глядя на меня поверх очков. — Я плачу наличными.

Цена меня устроила, и я не стал торговаться, оставив это на потом. Я молча кивнул, ожидая его дальнейших действий, и через несколько минут у меня в кармане лежала пачка хрустящих банкнот. Приятный вес, запах свежей типографской краски — это являлось почти осязаемым доказательством того, что я ещё могу влиять на этот мир.

— Всё или есть ещё что-нибудь? — спросил ювелир, убирая полученные изумруды в сейф.

— Есть, — сказал я, выкладывая на стол две небольшие золотые фигурки. Они выглядели такими древними, что у каждого, кто на них смотрел, захватывало дух. Тонкая работа, изящные линии, полустёртые временем лица богов, которых уже никто не помнит.

Ювелир издал неопределённый звук, осторожно ухватил одну фигурку, затем другую. Его пальцы дрожали или от волнения, или от жадности, я не мог понять.