— Даю за обе пятьсот, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Тысячу, — ответил я.

— Шестьсот!

— Тысячу.

— Семьсот.

— Тысячу, — повторил я, не повышая голоса.

— Нет, это слишком, — он отодвинул фигурки, но его взгляд всё ещё скользил по ним, выдавая истинный интерес. Он быстро переглянулся с братом-антикваром, и между ними пробежал безмолвный диалог, смысл которого я прочитал без труда: «Давай возьмём, пока он не передумал, или убьём его, если станет требовать несусветную цену».

— Вы не волнуйтесь, — пробурчал я и, достав из кобуры револьвер, положил его на стол перед собой. Револьвер небольшого размера, но надёжный, и его вид всегда действовал отрезвляюще. — Я стрелять умею, и у меня их два, — подкрепил я действия словами, и добавил. — Девятьсот!

Ювелир сглотнул, на его лбу выступила испарина. Он снова посмотрел на фигурки, потом на револьвер, потом на брата.

— Восемьсот, — сказал он сдавленно, — и ни цента больше!

— Согласен, — проворчал я и убрал револьвер обратно в кобуру. Лучше получить хоть что-то, чем уйти с пустыми руками.

— Только чеком! — добавил он, протягивая бумагу.

Я на мгновение задумался. Чек — это след, документ, который может всплыть в самый неподходящий момент. Но сейчас у меня нет времени искать другого антиквара, да и незачем, я второй раз в США приезжать не планирую, а деньги имеют свойство заканчиваться. Как мне возвращаться обратно, я ещё сам толком не знал, хоть Лесли и рассказал обо всём в подробностях, но верить ему — себя не уважать.

— Хорошо, — сказал я и, взяв чек, сунул его во внутренний карман.

Мы обменялись с ювелиром короткими кивками, и я вышел на улицу, чувствуя, как в груди закипает холодная решимость. Фрэнк ждал меня у входа, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Теперь у меня есть деньги, — сказал я, когда мы садились в экипаж. — Это радует. Пора приступать.

— Ты уверен, что хочешь сделать это сейчас? — спросил Фрэнк, и в его голосе мелькнула тень сомнения. — Может, подождём ещё день-два? Успеется, идальго.

— Да, скорее всего, через пару дней и начну. А пока давай проедем по всем местам, которые мне предстоит посетить при бегстве. И скажи: к какому времени ты будешь готов поделиться прибылью?

— Через неделю после убийства всё станет ясно, — ответил Фрэнк, и в его глазах мелькнул привычный хищный блеск. — А снять прибыль я смогу только через две недели.

Я холодно посмотрел в глаза Фрэнка, которые тот предпочёл сразу увести в сторону. Он врал, я чувствовал это каждой клеткой своего тела. Но пока что мне нужен его страх и его связи, чтобы довести дело до конца.