Еле поднявшись на ноги, королева, шатаясь, сделала несколько шагов и выдернула из почти безвольной руки мужа свой артефакт. Улыбнулась безумной улыбкой, сжала его в ладонях и повторила все то, что недавно сделал Кеннет.
Стоило ей закончить, как принц тут же изъял опасное магическое оружие.
— Надо же, как похожи! Я бы ни за что не отличил, — с живым интересом заметил он. — Ну что ж…
— Будьте вы прокляты… я…
Тут ребенок завозился и захныкал в руках няньки. Ничего удивительного, ведь снотворный чаек был слабеньким, а материнский артефакт хоть и сработал, но вхолостую.
Королева не хотела навредить своему ребенку. А про Роберта, с разрешения его величества запертого Бондом через тоненькую стенку в соседней комнате, она не знала. Да и вряд ли бы стала рисковать ради него.
Так что одному из главных заговорщиков суждено было умереть от артефакта Майбара. Ведь именно на лорда Уорбейна Кеннет направил проклятие, чтобы все выглядело как можно реалистичнее. Правильно, не рой другому яму!
Хотя, если как следует подумать, Роберту очень повезло. Впасть в кому и тихо угаснуть — гораздо менее мучительно, чем задыхаться и дергаться в петле на потеху публике.
Вдруг королева расхохоталась. Она смеялась и смеялась, схватившись обеими руками за голову. А потом вытащила откуда-то из потайного кармашка маленькую колбочку, запрокинув голову, выпила все содержимое, захрипела и упала на ковер.
— Яд, — мрачно констатировал лекарь, на секунду отвлекаясь от основного пациента и переворачивая тело королевы. — Мгновенный. Эта женщина мертва. Надо бы…
И в этот момент всем стало наплевать на дохлую гадину. Потому что его величество в кресле застонал, схватился за левую сторону груди и обмяк. Бедолага…
Спустя четыре часа мы сидели в той же самой комнате рядом с тронным залом. Нортриджа Третьего с трудом удалось спасти, но сейчас ему требовались полный покой и отдых от мирской суеты. Единственное, на что хватило старика, — подмахнуть указ о передаче власти сыну.
Где-то за пределами дворцового комплекса шумела толпа. Король сменился, да здравствует король.
Нортридж Четвертый выглядел одновременно оглушенным и сосредоточенным. Отца он явно любил и уважал. А к власти, насколько я поняла, совсем не рвался. Но и не ныл по поводу того, что слишком молод для такой ответственности.
Раздал все нужные распоряжения. Выпил и съел все, что велел королевский лекарь. Посидел с нами, потом вздохнул и приказал стоящим в дверях гвардейцам:
— Позовите кого-нибудь, пусть унесут тело ее величества. И передайте, чтобы ее готовили к погребению в фамильном склепе. От нервов и потрясения королева скончалась.