— Надо, — согласился герцог, вздохнул, встал, продефилировал в одних подштанниках до двери и щелкнул замком.
«Мужик сказал, мужик сделал, идеальный вариант!» — хихикнула я про себя.
Вернувшись, Кен устроился рядом, подоткнув вокруг нас одеяло. Посмотрел на меня искоса и игриво подмигнул, шевельнув бровями:
— Что ж, учтем на будущее.
Естественно, он не собирался сдаваться. Мужчину, настроенного на секс, сложно сбить с намеченной цели, но на его настойчивый нежный поцелуй я ответила мягко, без прежнего жара.
Так что Кеннет отстранился, внимательно посмотрел мне в глаза и просто лег рядом на спину, задумчиво глядя в потолок.
— Будем спать или поговорим? — спросила я. Раз уж консумацию нам обломали, можно было воспользоваться возникшей близостью и поговорить по душам.
— Что ты хочешь услышать? — с интересом покосился на меня Кен. — На женщину, которой хочется песен о своей неотразимости, ты не похожа.
— Неотразимость подождет, — согласно кивнула я, улыбнувшись. — Я бы хотела услышать, что ты помнишь о том вечере. И что обо всем этом думаешь.
— Думаю, что меня лихо подставили, — спустя недолгую паузу признался Кен. — Когда я вбежал в комнату, то сразу заметил на полке незнакомый артефакт, похожий… на перечницу без ручки. Ярко-желтого цвета, как канарейки в королевском саду. Однако когда сюда с обыском ворвались гвардейцы, он исчез.
У меня что-то интенсивно зачесалось в мозгу после слов про канареечную перечницу. Неуловимое воспоминание. Даже смутные образы перед глазами замелькали. Но поймать хоть один и разглядеть как следует — не удавалось.
— Все предметы на этой полке под магической сигнализацией. Их не может коснуться никто посторонний так, чтобы я не узнал, — продолжал Кен, покосившись на мою внимательно-задумчивую физиономию. — Только доверенная прислуга и теперь ты, раз мы женаты. — Вопреки средневековым романам, муж резко перестал обращаться ко мне на «вы», едва мы оказались в одной постели. Признал наконец-то родственницей, не иначе. — Забрать ничего нельзя, но зато можно добавить. Что-то яркое, сверкающее, издающее громкие звуки и привлекшее внимание двух молодых девиц, потерявших стыд и проникнувших в чужую спальню. К мужчине. Что вы у меня забыли⁈ — Быстро же меня из родственников вычеркнули…
Хотя нет. Это же он про нас Селестиной, во множественном числе.
— Тебя, — призналась я, посмотрев на мужа с легкой хитринкой.
— В смысле?
— Мне очень хотелось посмотреть на твою комнату. На твои личные вещи. Может, даже утащить платок… или носок. Что-то, чего касалась твоя кожа. — Вопреки ситуации меня разбирал смех, но я сдерживалась. Признаваться в глупостях, которые творила настоящая Оливия, было совсем не трудно и не совестно. — Наверняка не я первая хотела бы пощупать твои вещи, между прочим. О тебе половина девчонок в академии мечтает.