— А в Игарку заходить будем? — интересуются однополчане.
Ну откуда же ему знать? И они в Игарку не зашли, хотя город был большой, тут и рыбарей было немало, и промысловики селились, и военный город имелся. Вышедший на палубу к подчинённым хорунжий Таран сказал им, что до Дудинки останавливаться не будут. Воды и топлива хватит. Так как время деньги, и за каждый час, хоть идёт баржа, хоть стоит, всё одно платить из казны сотни. В общем, Игарка осталась с правого борта.
* * *
Теперь казаков не удивляли грозы, не удивляли сопки по берегам, но всё равно поводы удивляться находились новые и новые. И народ в трюме сидеть не желал и даже в жару находил тень на верхней палубе. Уже во второй половине следующего дня пластуны увидели на пригорке над рекою группку детей, которые собирали что-то с земли и остановились, чтобы посмотреть на баржу, что проходила мимо них. Ну, мало ли… Чему тут дивиться? Везде дети есть. Но на тех ребятах не было ни пыльников, ни КХЗ. А вместо нормальных респираторов на их лицах были лишь марлевые повязки… или что-то типа этого.
— Ну, может, то бедные какие, — предполагали казаки. — Видали, тут по берегу домишки какие: ни ветряков тебе, ни хорошей краски теплоотталкивающей на них.
— Да тут рогоза почти нет по берегу, — замечали иные наблюдательные.
Так и есть, рогоза, того самого, которым заросло всё болото, здесь по берегу произрастало совсем немного. Тут произрастали камыш, ива и прибрежная серебряная верба.
И опять казаки удивлялись; а уже на закате, когда красный шар катился за горизонт, увидели станичники ещё одну поразившую их вещь. Они видели блестящие квадраты воды на возвышенностях, а в них, по колено в воде, копошились нагнувшиеся люди.
И опять многие к Саблину, что курил со всеми:
— Аким, а чего это они там?
— Не знаю, — отвечал прапорщик. — Сам такое вижу впервой.
— Может, так улиток тут разводят или ещё что… — предполагал кто-то из казаков. И это была мысль вполне себе здравая. Улитка — вещь ценная, калорийная и вкусная, а значит, и дорогая, скупщики с севера её хорошо брали. Может, теперь её тут растят.
Но всем всё объяснил командир сотни.
— Рисовые поля, — говорит он, неслышно подойдя сзади к своим подчинённым. — Когда я в училище учился, такие только на самом побережье были. А теперь и тут… Китайцы большие мастера его растить, а рис — зерно непритязательное, ему только вода нужна, ну а дождей тут хватает, так что поедим риса, господа казаки.
Рис — дело удивительное, как и это поведение сотника, который в подобных разговорах с личным составом до этого замечен не был.