И тут, к общей радости, на палубе появляется подсотенный Шульга, и он сразу всем всё объясняет:
— То сады.
— Вот всё то зелёное… — не сразу верят ему казаки, — то всё деревья? — все видели фруктовые деревья на картинках или электронных носителях, но вот чтобы они занимали целые склоны холмов, тянулись на десятки гектаров…
— Как есть — они, — заверяет станичных дед Андрон.
— И что же это? Яблоки, что ли?
— И яблоки, и персики, и вишни, и ещё всякое дорогое, — отвечает подсотенный, — а ещё они тут сахарный тростник выращивают, рис, где ровная местность есть, и Бог его знает что ещё.
— А пшеницу?
— А пшеницу тут не растят, и табак не растят, — говорит знаток севера, — это уже на островах произрастает.
— А я смотрю, лодок по берегам немного, — замечает кто-то из казаков. — Они, что же, за рыбой не ходят?
— А сардины всякие, консервы они где берут? — спрашивает другой.
— Тут рыба вся плохая, дрянь всякая, типа нашей, только стекляшка тут не водится, — опять же поясняет подсотенный. — Непромысловая рыба тут у берега. Вот и не рыбачат. А вся сардина для офицерских консервов — она в океане добывается, и то её немного; говорят, осталась она там, где вода древняя, чистая, а тут рыбу только на удобрение добывают или в печку для генераторов.
Всем всё понятно. И тогда у одного молодого и глазастого казака возникает новый вопрос:
— Товарищ подсотенный… А вон люд на берегу там, у опреснителей… Они, что же, без респираторов, что ли?
— Так и есть, — откликается дед Андрон. — Рогоз закончился, ребятки, можно и нам уже респираторы помаленечку снимать.
Глава 28
Олений они увидали на рассвете, подошли к нему, а там, над зеленью садов, высятся огромные, все сплошь в ветротурбинах и солнечных панелях, невиданные станичниками белые квадратные здания.
— Заводы, что ли… — догадывается кто-то. Ну да… Казаки так примерно себе и представляли производственные корпуса.
Оно и понятно. Север. Ну должно же где-то производиться оружие, снаряжение, транспорт, электронное оборудование, броня… Ведь всё это кто-то производил для того, чтобы на юге, в раскалённых песках, казаки
и армия могли держать фронт.
И корабли в пору совсем не походили на обычные баржи, что таскались по рекам. Эти были много больше, надстройки выше, антенны длиннее…
Пришёл вахмистр Капустин и сказал:
— Всё, эта лоханка дальше нас точно не повезёт, капитан отказывается. Так что выгружаемся.
А казаки и рады. Смотрят они на огромные здания, на верфи, на корпуса цехов — всем интересно.
— Народу тут, наверное, жуть сколько! — за всех удивляется Кобляков, глядя на пирсы и цеха, на корабли, что пришвартованы тут же.