— Камера прицельная? Приём, — уточняет Аким.
— Обзорная, башенная, — говорит стрелок.
— Тогда продолжайте вести ответный огонь. Приём.
— Да куда⁈ Почти всё в небо уходит, я же толком не вижу ничего.
— Старайтесь фиксировать местонахождение противника, по мере возможности ведите ответный огонь, — холодно и спокойно произносит прапорщик. — Продолжайте движение. Как поняли? Приём?
— Всё понял, — бурчит «броня». — Конец связи.
Глава 38
«Нет… Не дураки».
Аким следил из-под скалы, как БТР преодолел самые западные ИОТы казаков на возвышенности и полз всё дальше, всё выше на плато, при этом ведя вялый огонь по скале. И тогда прапорщик решил:
— «Броня», возвращайтесь.
Дальше гнать машину было небезопасно. Он не сомневался, что противник заметил БТР — не мог не заметить, бронетранспортёр был уже в зоне контроля обеих камер, размещённых на склоне, — но огня так и не открывал. Видно, хотел подпустить его поближе, а потом накрыть миномётом, и всем остальным; возможно, ждал удобного угла для удара из гранатомёта. Аким и уточняет у гвардейцев:
— Кстати, а гранатомёт-то у них имеется?
— Не знаю, — отвечал ему сержант, — по нам в прошлый раз бил только пулемёт и снайпер.
«Не хотят себя проявлять. Даже мин кидать не стали. Ну ладно…».
И тогда он сказал сержанту Павлову:
— Ну, гвардия, в общем, всё ясно, пошли отсюда.
— Помучаемся мы ещё с ними, — многозначительно предрекает сержант.
— Посмотрим, — многозначительно и даже ободряюще говорит Аким.
* * *
Он первый раз видел Коротковича уставшим и несвежим. Видно, бессонные сутки сказывались даже на этом человеке. Они пришли в штаб с Каштенковым, и сотник уже ждал их.
— Что удалось выявить? — сразу спросил он, едва командир первого взвода появился в штабной палатке.
— Мало, — отвечает Аким, — на наше выдвижение противник не среагировал, огневые точки не обозначил, — он достаёт свой планшет, включает карту с уже сделанными им пометками. Таран, Шульга и сам сотник подходят ближе. — Общая диспозиция такова: на скалы есть удобный подъём, но он контролируется с этого плато, тут у них блиндажи, связанные ходами, и ИОТы, но я их толком рассмотреть не смог, они на возвышенности, я был снизу. Там пулемёт, снайпера; численность, полагаю, до отделения.
— Откуда же знаете про пулемёт? — интересуется тут подсотенный Шульга.
— Наши соседи сказали, гвардейцы из Мурманска; там сержант вроде человек толковый, он уже совался туда, — продолжает прапорщик. — А вот тут у них мины… ну, подъём удобный, ясное дело, они тут мин наставили. В общем, не сунуться, так как если отсюда пойти, так они ещё и со скал будут вести огонь с тыла, да и если вот здесь просто по склону — тоже… мы вот здесь шли, они сверху гранаты кидали, — и чтобы хоть как-то нивелировать мрачную картину, он замечает: — Но бронетранспортёр легко дошёл вот до этой точки, то есть тут мин нет, и можно будет сюда доставить десант, вот тут высадить людей, естественно, сначала выключив противнику полевые камеры, вот эти, — он указывает на карту. — БТР пройдёт почти половину дистанции. Здесь дальше валуны, подъём пологий; если подавить пулемёт, всего двести метров вверх… Можно, в принципе, зацепиться за первые траншеи… Это реально… А там уже на гранатах, как обычно. Только нужно будет растянуть их стрелковку немного, вытащить их личный состав на правый фланг, отвлечь снайпера, хотя в дождь он нам будет не очень страшен; но для этого нужно будет имитировать атаку вот здесь, под скалой, перед минным полем, — он снова указывает на карту. — Когда возьмём эту высоту, можно уже будет думать о подъёме на скалы… Вот тут у них дорога, вот в этом месте начинается отлогий спуск, думаю, что подготовить его к обороне они не успеют. Можно даже попробовать вторым эшелоном ударить наверх сразу, как только возьмём высоту, пока противник в себя не пришёл.