— Соединяй, — говорит он.
— «Камыш», — голос сотника холодный. — Объясните свои действия. Приём.
— «Первый», провожу рекогносцировку, нахожусь перед позицией противника, пытаюсь выявить зоны контроля камер на плато, посчитать время от фиксации цели до начала огня, также хочу выявить углы ведения огня на позициях, — отвечает Саблин. — Приём.
— Значит, камеры уже выявили?
— Так точно, приём.
Следует пауза, и Саблин только гадать может, что там в голове у командира сотни, даст он добро — не даст; и наконец Короткович произносит:
— Излишне не рискуйте. Не спалите мне «броню», она мне ночью понадобится. Конец связи.
— Есть не рисковать, — с облегчением отвечает Саблин. И при этом думает, что Пилипенко из взвода неплохо бы убрать.
«Негодный для службы человек. Надо Сане о том сказать будет».
Не пять минут им пришлось ждать, прежде чем бронетранспортёр появился из-за скалы и, переваливаясь на неровностях почвы, стал подниматься, проезжая между окопов и валунов.
И он не прошёл и половины того пути, что отмерил ему прапорщик, как Алёхин сообщает ему:
— Товарищ прапорщик, «броня».
— Соединяй.
— «Камыш»! — голос, близкий к истерике, но это не Пилипенко. Это оператор орудия, он же по-боевому расписанию и радист, Корчмарёв Александр. Все во взводе зовут его Шуриком или Шуряком. — По нам гвоздят. Приём!
— По вам ведут огонь. Понял. Откуда? — спокойно отвечает Саблин. — Приём.
— Со скалы. Снайпер бьёт, — теперь уже голос стрелка пропитан раздражением. И трудно понять, на кого он больше злится, на снайпера клякс или на командира, который не дал им с мехводом поспать после бессонной ночи.
Но командир сам почти не спал сегодня, два часа сна против тридцати бодрствования — можно и не считать, и всё это раздражение оператора орудия на него не производит никакого впечатления; честно говоря, он даже рад происходящему.
— «Броня», на кой хрен тебе орудие? ОТВЕЧАЙ на огонь, отвечай, и не просто отвечай, ты фиксируй, откуда ведётся огонь… И запоминай, потом мне те места на карте покажешь, — прапорщик всё это произносит зло, потом ещё секунду думает и прибавляет: — Мне и командиру сотни. Как понял? Приём.
— Приказ понял, — почти зло отвечает Шурик, и почти сразу орудие БТРа начинает:
Тр-тр-трр… Тр-трр… Тр-трр…
Саблин в этот время отмечает на планшете местонахождение бронетранспортёра, чтобы потом рассчитать область работы снайпера с скалы.
И снова его вызывает «броня», и Шурик не то ноет, не то негодует:
— Он мне триплекс с камеры на башне снёс.
Триплекс, прикрывающий камеры, — считай, расходник, типа нашлемных камер пехотинцев.