— «Броня» слушает, — голос у Пилипенко заспанный.
— «Броня», — начинает Саблин. — Нужно выехать на склон…
И в ответ он слышит недоумение:
— Какой ещё склон?
И от этой, казалось бы, простой и короткой фразы Акима коробит, потому что вся она была буквально пропитана ленью и тупостью и этаким поганым чванством, которым иногда отравлены так называемые «незаменимые» и оттого важные технические специалисты. Но прапорщик сдерживается.
— Выедешь из-под скалы, и склон начинается сразу налево от дороги. Вот по нему, мимо наших позиций, и начнёшь подниматься.
— Товарищ «камыш», — тут же начинает ныть Пилипенко. — Там же миномёт накрывает.
Вот всё дело в том, что прапорщику и нужно знать, когда по БТРу начнёт бить миномёт противника, то есть когда его засекут камеры на склоне. И неплохо было бы узнать, на какой отметке по «броне» ударит пулемёт, то есть его углы контроля. По большому счёту, пулемёт и осколки мин для «брони» не страшны. Ну а прямое попадание мины… Прапорщик надеялся, что его БТР избежит этого. Тем более он за всем процессом будет следить.
— Как начнёт накрывать, сразу повернёшь обратно, — успокаивает он механика-водителя.
— Товарищ прапорщик, — нет, Пилипенко очень не хочет никуда ехать, и поэтому продолжает ныть. — У меня полный борт. Я же в ночь выхожу с третьим взводом, — и тут ему обязательно нужно сослаться на начальство: — Это ж приказ сотника.
Это им со стрелком нужно вытащить из десантного отделения топливо и боеприпасы, да ещё ехать под огонь, а им это надо? Но тут уже Аким свирепеет.
— Мехвод Пилипенко! — Саблин рычит так, что сам себя не узнает. В эфире нельзя произносить звания, должности и фамилии, но сейчас это мало заботит прапорщика. — Пять минут! И чтобы броня была на склоне. Время пошло! ВЫ СЛЫШАЛИ ПРИКАЗ?
— Так точно, «камыш», — отзывается мехвод.
— Конец связи, — завершает разговор радист. А в Саблине ещё некоторое время не утихает желание добавить пару слов балбесу- механику. Но он открывает забрало и закуривает. Тут же к нему присоединяются и гвардейцы, и, закурив сигарету, сержант спрашивает:
— Прапорщик, а чего ждём-то?
— Я броню вызвал. Проверить кое-что хочу, вдруг откроются; область контроля камер хочу проявить, а может, ещё и зоны огня пулемёта обозначатся, — и он добавляет: — Вы, ребята, если хотите, идите…
— Посидим ещё, — отвечает ему Павлов, выпуская дым. — Хочу посмотреть, как вы работаете.
— Добро, — соглашается Аким. Ему даже приятно, что сержант-гвардеец остался, а не ушёл.
И тут же его окликает Алёхин:
— Товарищ прапорщик — «первый».
«Зараза Пилипенко, уже пожаловался».