Аким мельком оглядывает офицеров, что собрались в совещательной, и все, включая сотников, слушают внимательно, у всех интерес на лицах. И полковник тогда говорит:

— Правильный вопрос, урядник. Правильный. Всё дело в том, что пришлые будут вам помогать, если ваши усилия не противоречат их глобальному плану. Хотите переделать ваше население — пожалуйста, вот вам оборудование. Хотите воевать между собой — мы позволим вам добывать ценные ресурсы для войны; добываете — делайте оружие. Ведь ни для кого не секрет, что китайцы делают своё оружие в таком количестве, используя энергетические возможности пришлых. Да ещё и воду для своих людей добывают, синтезируют опять же на оборудовании пришлых. Но, повторяю, всё это не должно противоречить их главной задаче, о которой, к сожалению, мы пока можем только строить теории.

Он думал, что закончил политпросвет, но тут руку поднял ещё один офицер, пожилой прапорщик из Девятнадцатого полка, фамилию которого Саблин не помнил.

— Разрешите обратиться, товарищ полковник.

— Прошу вас, прапорщик, — отвечает ему Войцехович.

— Так что же, мы до сих пор и не знаем, кто эти пришлые? — спрашивает тогда седой уже казак.

— К сожалению… К сожалению… — полковник снова раскуривает сигару. — Вы, конечно, слышали, что нам в руки несколько лет назад попался один… одно чуждое нашей биологии существо. То есть, даже дарги, и те имеют общую с нами систему, схожее хромосомное строение, даже белые пустынные пауки, а вот захваченное в плен промысловиками существо — оно походило по биологии на хорошо известных вам болотных рыб. И это был не первый наш контакт с ними, но при допросах — я, кстати, читал отчёты об их допросах — все эти существа говорили одно и то же: мы обслуживающий персонал биолабораторий, биофабрик и энергетических узлов, мы созданы искусственно, у нас нет своей естественной системы воспроизводства, так как она очень затратна для любого организма, у нас нет полового разделения, стоящее над нами руководство, даже наши научруки, наши инженеры, относятся к той же разновидности живых существ, что и мы. У них тоже нет возможности размножаться. В общем, пленные уверяют, что они не воспроизводятся, а производятся, и все, когда-либо попадавшие к нам в руки, утверждают, что все произведены уже здесь, только в местах, расположенных далеко на юге. Так что… мы до сих пор не знаем, кто пожаловал к нам на планету. Как я уже сказал, у нас на этот счёт есть только теории, — тут он взглянул на часы и затушил окурок сигары в пепельнице. — Господа казаки, время интересных бесед у нас вышло, давайте я бегло набросаю вам диспозицию, и приступим к работе, — он обернулся к карте. — На стороне противника наши стеснённые коммуникационные возможности. Сами видите, сплошные скалы, дорога одна, она идёт вдоль моря, над морем постоянно висят беспилотники, их артиллеристы у них не чета нашим, но иной раз накрывают. По дороге можно передвигаться только во время дождя, когда их беспилотники слепы, но и тогда из района Тромвика ведётся неприцельный, беспокоящий огонь. Да… также на стороне противника заранее подготовленные укрытия и минные поля. Что же на нашей стороне? А на нашей стороне в этот раз… Из необычного: мы значительно превышаем их в численности. Странно, не правда ли? — он усмехается. — И ещё более странно: боеприпасов, в том числе и тяжёлых, у нас не меньше, чем у них. Из обычного: мы на порядок опытнее их, наши бойцы на порядок более стойкие и упорные. А ещё, чтобы не ехать вдоль побережья, наши инженеры трое суток назад пробили ход через горы, вот здесь, — он опять указывает на карту. — Три дня назад наши передовые части и наши армейские товарищи уже выбили противника из населённого пункта Каригамбукта… вот он, на берегу залива… Сейчас мы собираем кулак для удара вдоль берега на юг, в обход бухты. Здесь, здесь, здесь… Вот это всё… очаговые укрепления, сплошной линии траншей нет, но все блиндажи… они на возвышенностях, всё по-серьёзному, пулемёты, снайперские точки, а подходы минированы. Сами понимаете, в подобном случае, товарищи, у командования вся надежда на нашу главную ударную силу. Степнякам и армейской пехоте эта местность не по зубам… Здесь понадобятся кулаки помассивнее… И тут я имею в виду, конечно, вас, товарищи, говорю именно о вас, о пластунах и армейских сапёрах. То есть о нашей гордости, о нашей тяжёлой пехоте. Вы — та самая грозная сила, что должна внести быстрый перелом в сложившуюся ситуацию и завершить с победой всю операцию. Тем более…- тут полковник улыбнулся, — все мы хотим побыстрее вернуться домой.