«Они нас не видят! — эта уверенность крепнет в нём. — Ну не могут же они позволить нам снимать мины».

И вскоре Ковальчук и сообщает ему:

— Товарищ прапорщик, мины есть, плотность высокая, класс мин — противопехотные. Что за мины… — тут минёр думает пару секунд. — Я такой системы не знаю. Думаю, что неизвлекаемые…

«Неизвлекаемые?».

Это был вполне себе вероятный вариант: о ком тут кляксам волноваться? Это не их земли, уйдут, а мины бросят… Но неизвлекаемые мины… Это же поставил — забыл. А значит, по идее, должна срабатывать на самый лёгкий контакт.

А минёр и спрашивает его:

— Командир, что делать?

Акиму тут в голову приходит одна задумка. Не задумка, а настоящая дерзость… И пока она формируется в законченную мысль, он говорит своим людям:

— Оттянитесь оттуда чуток, — а у самого в голове всё чётче и чётче вырисовывается план. Да такой, что ему не в силах обдумывать эту сумасшедшую затею в одиночку. И он оборачивается назад.

— Товарищ хорунжий, — он знает: всё то, что говорил Ковальчук, СПВ разнесла по всем приёмникам его людей, все слышали их разговор, слышал его и Таран. И тот откликается:

— Иду.

Не проходит и минуты, как хорунжий, перебираясь через валуны и обходя завалившихся на грунт казаков, подбирается к прапорщику.

— Ну, что у вас?

И тогда Саблин открывает забрало, он почему-то не хотел сейчас, чтобы весь взвод его слышал.

— Мин у Журавеля осталось тридцать шесть штук.

Таран тоже открывает забрало, и они говорят без микрофонов.

— Аким, ты чего задумал?

Голос хорунжего почти строг; кажется, он уже по первой фразе Саблина начал догадываться, куда тот клонит. Брызги от частых капель попадают на лица тихо говорящих людей, но они не придают этому никакого значения:

— Мины на контакт и вибрацию, — продолжает Аким; и раз уж у них пошёл такой прямой разговор, он обращается к Тарану не как к командиру, а как к товарищу: — Пройти можно, если ты будешь впрямую корректировать. Так, по камням да по воронкам, по дождю добежать можно.

— По дождю, конечно, можно… но там двести метров? — сомневается хорунжий.

— До первого их ИОТа от начала склона — сто восемьдесят, — говорит ему Саблин. — Можно добежать…

— А люди? Тут нужны хорошие штурма, а у тебя молодняк один.

— Есть неплохие…. Найду, — Саблин снова уверен. Он секунду молчит. — Лишь бы дождь не кончился раньше времени.

— На дорогу все мины уйдут; там, в траншее, нам штурмов и поддержать будет нечем, — всё ещё сомневается Таран.

И тогда Аким говорит ему просто:

— Главное — дойти, за траншею только бы зацепиться, — и опять в его голосе хорунжий, слышит ледяное спокойствие. — А уж там я как-нибудь. Ну а нет, так отойдём. Мины потратим, ну так что — война… В общем, давай, хорунжий, вызывай Журавеля…