— Нет.
— Она вам предлагала присоединиться к ней в бассейне?
— Кажется, — зачем-то врёт Аким, так как Розалия звала его в бассейн.
— А почему вы не присоединились? — эта Александра, она как будто нашла у него рану и расковыривала её помаленьку и без намёка на стеснение.
— Она замужняя женщина, — отвечает Саблин таким тоном, как будто упрекает девицу в том, что та не понимает простейших вещей.
Но эту девку всякое такое вовсе не смущает, и Александра продолжает:
— У вас были с нею физические контакты? — и она поясняет свой вопрос: — Она прикасалась к вам?
— Розалия мой физиотерапевт, она делает мне уколы и массаж.
— А вы к ней прикасались?
— Нет, — тут он отвечает сухо. — Не помню такого.
— А её муж к вам прикасался?
— Ему то зачем? — не понимает Саблин. — Ну, разве что здоровался…
— То есть рукопожатия, и всё?
— И всё, — подтверждает прапорщик.
И тогда Александра снова переключается на Розалию:
— Как вы считаете, Пивоварова выделяет вас из всех других пациентов.
— Да откуда мне про то знать-то? Я же за нею не наблюдал,– отвечает ей Аким, но понимает… что немножечко врёт. Он, естественно, знает, что Розалия к нему очень внимательна. А ещё ему кажется, что эта девица понимает, что он немного лукавит. И оттого она нравится ему ещё меньше.
— Аким… — как-то странно звучит подобное, уж очень простое обращение к нему из уст девушки-подростка, он всё ещё к этому не привыкнет, как и к пронзительному взгляду её зелёных внимательных глаз. — А вот вы не замечали за Пивоваровой такое… Она не выказывала вам своего внимания при муже?
Странное это было чувство, но ему тут подумалось, что вот эта девчонка, которая на вид младше его старшей дочери… как будто знает Пивоваровых. Знает, что в последний раз Розалия села не рядом с мужем, а на маленький диван рядом с Акимом, и что в процессе разговора пару раз её нога касалась его ноги. Но всё равно ему было неудобно говорить о том, что Розалия и вправду вела себя странно. Но Аким нашёл в себе и силы, и нужные слова, он отвечает Александре:
— Да, казачки так себя не ведут. Мужей так на людях не позорят.
И тут, в первый раз за всю их беседу, Александра изобразила что-то напоминающее улыбку удовлетворения и кивнула головой, как будто с чем-то соглашаясь: ну, как я и предполагала.
И тут заговорил Панов:
— Прапорщик, думаете: что это за идиотские вопросы они мне задают? А вопросы как раз вполне правильные; вы поймите, это не наша прихоть, мы просто суммируем штрихи картины, собираем портрет этой семейки, подводим вас к тому, что вы и сами скорее всего подмечали, но на чём не заостряли своего внимания.