— Потому что с зажарочкой. Я и лучок, и моркву, и свеколку с сельдереем хорошенечко в масле потомила. К ним томату добавила. От того и вкус.
Некоторое время в молчании ели.
Потом Варвара всё же не выдержала, спросила:
— Почему вы хозяина не зовёте?
— Какого хозяина? — удивилась бабка.
— Панкратыча.
— Тю! — Фисе сделалось смешно. — Панкратыч уже свою порцию получил. Я её в сенях оставила, возле валенок. С ним икулёма похлебает. Ей много не надо. Чуток.
— А почему не зовете их к столу?
— По правилам так. Да и не пойдут они. Не приучены.
— А кулёма… кто она?
— Вроде помощницы при мне. По дому помогает, поручения выполняет.
— Почему она так странно выглядит? Голова замотана тряпками, платок наоборот повязан. Будто прячется от кого-то.
— Скажешь тоже — прячется. — фыркнула бабка. — Голову-то я из холстины делала, поэтому и ткань. А платок она сама перевернула. Я уж столько раз поправляла, ан нет, по-своему норовит оставить.
— Сами делали? — Варвара чуть не поперхнулась борщом.
— Ну да.Зольная она.
— Зольная?..
— Что повторяешь за мной, повторялка. — рассердилась бабка. — Оберег это. Я внутри золу заговоренную зашила. Крупку да травки специальные. По тому и название —зольная .
— Вы меня за дуру держите? — возмутилась Варвара. — Она же ходит! Разговаривает!
— Ходить-то ходит, — согласилась Фиса. — А вот касаемо разговору не очень. Не словами — больше мыслями шпарит. Я над ней покумекала малость, ну и расшевелила. В наших местах без такого оберега пропадёшь.
— Расшевелила… — тупо повторила Варвара.
— Ну. Она теперь навроде тебя. Живая.
То ли от диких бабкиных признаний, то ли от огнедышащего борща Варваре сделалось жарко. Под волосами повлажнело. Зашумело в голове.
— Мне бы выйти. — пробормотала она. — Подышать.
— Нельзя! — всполошилась Фиса. — Пеструха враз прихватит. Или сама, или приспешников подошлёт. Ты глотни-ка кваску, он нутро продерёт, глядишь и полегчает. Панкратыч! Тащи бутыль.
В подполе шумнуло. Брякнула крышка, дробно протопали шажочки. На стол перед Варварой кто-то невидимый водрузил огромную запечатанную пробкой бутыль. Сквозь толстое чуть запотевшее стекло просвечивала слабо золотистая жидкость.
— Выстоялся уже. — довольно пробормотала бабка. — Теперь в самой поре. На меду да на патоке. С мяткой.
Она собралась откупорить бутыль, когда под полом оглушительно грохнуло.
— Никак настойка перебродила? — всполошилась Фиса и, позабыв про квас, немедленно полезла проверять.
Варвара же, воспользовавшись бабкиным отсутствием, метнулась к выходу.
У дверей её поджидалакулёма . Расставив руки, загораживала проход — не пускала.