Всхлип вырвался из её горла. Она скучала по своей семье. Она скучала по тому, чтобы быть сиреной и с уверенностью знать, что ждет её в будущем. Она скучала по тому, чтобы выполнять приказы, которые понимала, и доверять кому-то другому право решать, что ей делать. Она скучала по Мейв. Она даже скучала по Шай. Но больше всего она скучала по самой себе. В Старии она была принцессой. Сиреной. Дочерью. Сестрой. Солдатом. У неё было будущее. Но её звезды больше не сходились. И всё это — только её вина.
Будь она хоть немного похожа на Киями, она бы никогда не оказалась в такой ситуации. Киями была настоящей героиней из тех историй, что Селесте рассказывали всю жизнь. Сильная — и не только физически. Девушка, которая была прямой и знала, зачем она здесь и чего хочет. Девушка, которая сделала бы всё ради своей семьи. Всё то, чем Селеста не являлась. А то, что Киями проявила такую чуткость, спросив, в порядке ли она, стало солью на рану. Словно Селесте нужно было лишнее напоминание о том, что она из себя представляет. Предательница… слабачка… Рыдания стали громче. Она уткнулась лицом в подушку, чтобы приглушить звук. Жизнь, которая у неё была, исчезла. От сирены, которой она когда-то была, не осталось ничего.
Раздался скребущий звук у самого низа двери, рядом с головой Селесты. Было поздно, далеко за полночь. Никого, кроме ночной смены, на палубе быть не должно. Скрежет повторился, на этот раз настойчивее. Селеста протерла глаза кулаками, делая слабую попытку скрыть следы своего эмоционального срыва. Она протянула руку над головой и приоткрыла дверь, не вставая с кровати. В комнату просунулся влажный нос.
— Привет, — прошептала Селеста на всеобщем наречии с заплаканной улыбкой. Сам акт речи показался ей целебным бальзамом. Даже если она говорила с животным. Её голос сорвался от долгого молчания, но она почувствовала, как лицо озаряет искренняя радость. Первое слово, которое она произнесла на человеческом языке.
Адмирал вильнул хвостом.
— Внутрь? — прошептала она, открывая дверь чуть шире.
Хвост пса заходил ходуном, когда он вбежал в комнату, которая сразу стала казаться теснее. Тем не менее, он нашел место между бедром Селесты и стеной, чтобы свернуться калачиком. Его голова снова легла ей на ногу. Она закрыла дверь на мягкий щелчок и положила руку на спину пса, поглаживая его вьющуюся шерсть. Забавно было думать, что всего неделю назад она видела, как этот пес тявкал и прыгал по палубе совсем другого корабля. Тогда это существо казалось ей таким странным. Теперь же он прижимался к ней, и его живот мерно вздымался и опускался при каждом дыхании.