— Я подумал о Порт-Веллуно.
При этом названии глаза Селесты метнулись к его лицу, и она увидела, как дрогнул уголок его рта, заметив её реакцию. Та ночь, когда она оставила его на пляже под утесом, казалась такой далекой. Конечно, они остановятся там. Это был ближайший человеческий порт к водам сирен. Взяв себя в руки, Селеста снова склонилась над картой, опираясь на стол. Вглядываясь в линии, она с удовольствием заметила, что теперь узнает некоторые буквы. Они сплетались в непонятные комбинации, но всё же. Её пальцы коснулись изящных букв у южной оконечности Этории, где, как она знала, находился Веллуно. Это было недалеко. Они могли быть там уже завтра утром. Может, ей удастся одолжить карту для сегодняшнего урока с Насиром? Вероятно, её последнего урока, напомнила она себе.
— Сколько дней мы потеряем?
Селеста притянула к себе чистый лист пергамента, лежавший на столе, и взяла его перо. Брови Рейдена удивленно поползли вверх, когда он наблюдал, как маленькая сирена дрожащей рукой медленно выводит цифру «три».
— Ты теперь умеешь писать? — спросил он, и теплая улыбка пробилась сквозь его раздражение.
Селеста просияла и вывела букву «Н», но остальное вспомнить не смогла. И всё же он понял.
— Насир тебя учит? Он почти ни с кем не разговаривает.
Она звонко рассмеялась, и её брови сошлись на переносице. У неё никогда не складывалось такого впечатления о Насире. Если бы он хотел её избегать, было бы мудрее не предлагать ей то печенье в самый первый день.
— Я рад видеть, что ты ладишь с командой. Ты отлично вписалась.
По его тону она поняла, что это стало для него сюрпризом — но приятным сюрпризом. Для неё самой это тоже было неожиданностью. Она как-то не задумывалась об этом. Не позволяла себе заметить, насколько комфортно стала чувствовать себя в окружении остальных в последнее время. На самом деле, ей даже начала нравиться жизнь на корабле. Даже без голоса она чувствовала, что её слушают. Что её ценят. Но это осознание было ужасным, если вспомнить, что именно она должна сделать.
— Я горжусь тобой, — сказал он. — Ты учишься владеть мечом, а теперь еще и пишешь.
Нет… Почему именно сегодня этот невыносимый человек решил быть с ней таким добрым? Она не могла припомнить, когда кто-то в последний раз говорил ей, что гордится ею. Это всё — лишь помеха. Не имеет значения, что он чувствует.
— Значит, выбора у нас нет, — он запустил руку в волосы. — Придется сделать этот крюк. Думаешь, мы сможем наверстать время?
Он говорил так, будто его слова раньше ничего не значили. Как будто это был просто очередной обычный разговор.