— подумала она со вздохом, дойдя до последней камеры.
А затем Селеста закричала. Неземной звук вырвался из неё, но казалось, будто он исходит от кого-то другого. Когда крик затих, внутри нее не осталось ничего, кроме пустоты.
— Мэйв, — выдохнула она, падая на колени перед неподвижной цецелией с лазурными волосами. Селеста просунула руки сквозь прутья, пытаясь дотянуться до подруги. Сеть, опутывавшая её тело, была затянута слишком туго, врезаясь в некогда прекрасную пурпурную кожу, которая теперь отливала болезненной зеленью. Казалось, Мэйв оставили здесь медленно умирать в этой пытке.
— Нет… — прошептала Селеста. — Пожалуйста, нет. — Это не могло быть правдой.
На дрожащих ногах она бросилась за ключами. Вернувшись, она увидела, что Мэйв не сдвинулась с места. Нет… нет, нет, нет. Пальцы, не слушавшиеся её, перебирали ключи один за другим. Этого не может быть. Это не наяву.
Наконец замок щелкнул, и Селеста распахнула дверь, бросаясь к Мэйв. Тело сирены было ледяным и безжизненным. На её некогда сильных и упругих щупальцах остались глубокие следы от сети, похожие на кровоподтеки. Жабры на её шее застыли в неподвижности.
Это была реальность.
И Рейден знал. Он знал, что она сирена. Как долго Мэйв была здесь? Была ли она разведчицей Хора? Если да, то где её напарница? И когда это случилось? Почему Селеста об этом не слышала? Корабль такой маленький. Кто-нибудь обязательно бы проговорился.
Разве что капитан приказал им молчать.
От этой мысли она была раздавлена. Она начала считать этот экипаж своей семьей.
Селеста выхватила нож из-за пояса и начала кромсать сеть, веревка за веревкой. Её движения были хаотичными, неистовыми.
В коридоре послышались тяжелые шаги по половицам.
— Селеста! — позвал до боли знакомый голос. — Селеста, где ты?
Рейден.
То, как он произнес её имя, звучало как песня — так было всегда. Но теперь это наполнило её яростью. Только тогда Селеста заметила, что рыдает. А затем он появился в дверях, его высокая фигура отбрасывала тень, накрывая её. Она смотрела, как его выражение лица сменяется с беспокойства на ужас, а затем… на страх.
Он боялся её.
И это ударило её, как кинжал в сердце.
— Почему… — это было единственное, что она смогла вымолвить.
— Она бы рассказала сиренам, что мы здесь, — медленно произнес он. — Я не мог этого допустить.
Горе Селесты обострилось до предела.
— Когда?
— Пару дней назад. Ты легла спать пораньше.
Её глаза судорожно сомкнулись. Пару дней. Это значило… что она была прямо наверху. Когда они танцевали… пили… праздновали… целовались… Мэйв была здесь. Одна, напуганная, в заточении.