Лунапеше. Остров был здесь, звал её. Но она ничего не видела.
«Конечно», — вспомнила она. На остров можно попасть только во время солнечного затмения. Когда солнце и луна встречаются в небе.
— Не предполагаю, что ты знаешь вход? — спросила Селеста у зверя под собой.
Гиппокамп повернул голову и посмотрел на неё одним полным пренебрежения глазом.
— Ясно, — она вздохнула, глядя на отражение солнца в воде. Из-за луны, закрывавшей его часть, оно приняло форму полумесяца. Каждое мгновение приближало полное затмение. Время уходило.
Может, ей стоило лучше слушать уроки об истории Богини? Тогда бы она знала, что делать. Но через мгновение её осенило. Может, песня её бабушки сработает и здесь? Это было лучше, чем ничего. Она глубоко вдохнула и позволила музыке вырваться наружу.
Когда-то была тьма,
прежде чем был свет.
Мир лежал в объятиях теней.
Она обшарила взглядом воды вокруг, но никаких изменений не заметила. Однако что-то внутри настойчиво подсказывало не останавливаться, и, не имея других идей, она продолжила.
Та, что правила тьмой,
пела всю ночь напролет.
Пока однажды кто-то другой не услышал её.
Гиппокамп издал разочарованное фырканье. Селеста вздохнула и перестала петь.
— Ну и что? Я пою эту песню! Почему она не работает?
Как и ожидалось, от величественного зверя не стоило ждать подсказок.
Что было иначе в тот раз? Что я сделала, чтобы позвать Гиппокампа? Я плакала… не думаю, что слезы здесь помогут. Но, подумав об этом, она замерла. Слезыпомогли . Они помогли ей почувствовать облегчение, пусть и небольшое. Но ведь она не могла плакать по приказу. К тому же, казалось крайне маловероятным, что Богиня, создательница моря и ночи, сделает плач обязательным условием для входа на священный остров. Если дело не в слезах, то, может быть… в чувстве? Прямо сейчас Селеста чувствовала только страх. Она теряла время. Её мысли устремились к её королевству. К сиренам, живущим там. Что с ними станет, если король завладеет силой Богини?
И она попробовала снова, вкладывая в пение все свои эмоции. Самое сердце своего существа.
Когда-то была тьма,
прежде чем был свет.
Мир лежал в объятиях теней.
Песня крепла внутри неё, собирая воедино желчный страх, крутившийся в животе, словно яд. Она была переполнена песней и чувствами, пока не перелилась через край.
Внезапно вода взбесилась, забурлила и запенилась. Под ней гиппокамп оставался на удивление спокойным. Солнце скрылось за луной, и мир погрузился во тьму. Перед ней открылась огромная вращающаяся воронка, пока она продолжала петь, используя всю оставшуюся внутри неё силу.