— Да, конечно, — уверенно тряхнул головой Боголюбов.

Я был в этом не слишком уверен, но мысли свои благоразумно решил оставить при себе.

— В футляре от колье была найдена вот эта записка.

Я предъявил инспектору клочок бумаги.

Тот пробежал ее глазами, профессионально выцепив главное: перстень и Савелия.

— Вы хотите проверить, нет ли этого перстня среди конфискованных ценностей и допросить мерзавца?

— Вы крайне проницательны.

— С перстнем всё просто. Те предметы, что не были опознаны потерпевшими, хранятся у меня в сейфе. Сейчас поглядим.

Боголюбов извлек из кармана внушительную связку ключей, отпер стоявший в углу за его столом здоровенный несгораемый шкаф и вынул из него один за другим три плоских деревянных ящичка. Водрузил их на стол, открыл и развернул ко мне.

— Вот, смотрите.

Я быстро проглядел украшения. Пришлось с досадой констатировать:

— Увы, здесь нет ничего похожего. Но, может, было что-то среди вещей, возвращенных владельцам?

— Нет, совершенно точно. Там не было ни одного предмета с гранатами.

— Тогда остается только беседа с Савелием, — сделал я вывод. — Но, признаться, я не верю, что этот душегуб, столько лет питавший свою месть скажет хоть слово.

— А вот это вы напрасно. Как раз может, хоть и против своей воли. Поверьте, именно потому, что ему столько лет удавалось водить всех за нос, он считает себя умнее и выше всех остальных. И вполне может либо проговориться, либо дать намек, ниточку — мол, ищите, недоумки. Вас, конечно же, к Савелию не допустят. Даже присутствовать при допросе не позволят. Но я обещаю лично поспрашивать мерзавца, и всё до мельчайших подробностей передать вам.

Пришлось удовлетвориться обещанием Боголюбова. Правду сказать, господин старший инспектор за время нашего знакомства показал себя человеком слова. Но и действительно, опытный полицейский скорее заставит проболтаться Савелия, нежели я.

Оставалась еще одна зацепка: музыкальная шкатулка бабушки. По словам Шнидта, она должна была оставаться в доме Травиных. Идти туда мне отчаянно не хотелось. Но приглашения были, да. И вполне можно будет ими воспользоваться. Но — позже, не сейчас. Через месяц. Пусть сперва Боголюбов сделает своё дело. Да и к старому князю съездить нужно. Он тоже может что-то подсказать.

Князь Тенишев под конец зимы немного прихворнул, и я счел неуместным бередить его душевные раны, покуда он не оправится от болезни. Боголюбов же спустя неделю сообщил, что Савелий на допросе всячески измывался надо мной и князем, но из его слов можно было сделать косвенный вывод, что перстень он никому не отдал и не выбросил. Скорее всего, он был спрятан где-то в доме, но где — загадка. Я махнул рукой на этот клад: до гонок оставалось всего три месяца, и нужно было доводить до ума вторую «молнию».