Вот и мчались мы почти что в полном одиночестве, сбрасывая скорость лишь проскакивая маленькие городки: Бронница, Едрово, Валдай, Торжок… Там нас никто не ждал, никто не встречал. Лишь редкие по вечернему времени прохожие глазели на невиданное чудо, и спустя минуту, едва наш мобиль скрывался за очередным поворотом, отправлялись дальше по своим делам.

За Торжком я включил фары. Стекла для них делал Шнидт. Я как мог объяснил ему, что хочу получить. Удивительно, но мастер смог меня понять. И в итоге мы ехали не хуже, чем днем. Даже немного лучше, ибо в свете фар каждый камешек и каждая ямка тут же становятся заметны по густой чёрной тени. Разумеется, пришлось ехать чуть медленней, но, тем не менее, к десяти вечера мы добрались до Твери.

Улицы были пусты, и мы без малейшей задержки проскочили до небольшой площади. На контрольном пункте в ожидании нас клевал носом чиновник. Он несказанно обрадовался, поставил отметку о времени прибытия и спешно удалился. Я успел лишь вызнать у него адрес приличной гостиницы.

Через час мы, уже сытые и умытые, лежали в постелях. Свободных номеров почти что не было, пришлось довольствоваться одним на на двоих. Я уже начал засыпать, но тут Клейст нарушил едва установившуюся в комнате тишину.

— Владимир Антонович, — сказал механик, — а ведь мы сегодня поставили сразу несколько рекордов. Во-первых, рекорд пробега за сутки. Во-вторых, рекорд средней скорости поездки. А ещё, тьфу-тьфу, рекорд пробега без поломки. Ведь нам сегодня даже колесо менять не пришлось, не говоря уже о более серьезных вещах.

— Это замечательно, — ответил я. — Чем ярче сверкнёт наша «Молния», тем больше шансов на реализацию той нашей мечты.

К восьми часам утра мы, уже отдохнувшиеся и во всех смыслах подзаправившиеся, стояли на центральной площади Твери в ожидании чиновника. Чтобы скоротать время, Клейст купил за медяк у мальчишки-газетчика местную газету. Там на первой полосе крупными буквами было напечатано:«Расчет или безумство?» и ниже добавлено: «Известный гонщик Стриженов на своем аппарате „Молния“ стартовал в ночь из Великого Новгорода, рассчитывая засветло достичь Твери» .

— Видите, Николай Генрихович, — ответил я, когда он показал мне заголовок, — мы с вами опережаем новости. Для газетчиков и обывателей, мы ещё тащимся где-то между Новгородом и Тверью и, а на самом деле — уже, по сути, на пути в Москву.

Чиновник явился в четверть девятого, заспанный и недовольный. Ворча и хмурясь, он отметил в протоколе время старта. Я на всякий случай проверил: всё правильно. И мы двинулись дальше. Первые час-два ехать было одно удовольствие. Но чем дальше, тем сильнее запружены были дороги. Чем ближе к Москве, тем больше становилось зевак на улицах городков и обочинах тракта. Доходило порой до того, что приходилось разгонять толпу криками и сигналами клаксона. И где ж эта полиция, когда она так нужна?