Фэйа ловила каждое его слово, не издавая ни звука и стараясь дышать через раз. Зэн с упорством маньяка всё ещё самозабвенно отыгрывал роль счастливого обладателя вкуснейшей кости, только теперь его чавканье стало чуть тише, словно он добрался до костного мозга и перешел к смакованию деликатеса. Молдра в своей клети замерла неподвижным изваянием, но я готов был поставить собственную жизнь на то, что ушастая с маниакальной точностью фиксирует в памяти каждое произнесенное слово, каждую смысловую паузу и каждый намеренный пробел в рассказе гоблина.
— Когда мясо высыхать и наша получить силы для рывка, — наконец, с расстановкой произнес Дакай, подводя черту под своими рассуждениями. — Наша бежать отсюда, причем бежать всем вместе, единым ударом. Зэн уже успел дать мне свое твердый согласие ломать кости охране. Фэйа тоже подтвердила готовность рискнуть. Каков будет твой ответ?
Глава 5
Те миниатюрные косматые копытные, из-за которых я едва не отправился на тот свет в тёмном штреке, назывались, как выяснилось из путаных объяснений Дакая, рофами. На коров они походили не случайно, а потому, что, по сути, ими и были, только местными, подземными, выведенными самим укладом этого места ради того, чтобы жрать мох в пещерах и жить там, где любая нормальная земная бурёнка давно бы свихнулась, плюнула на молочную продуктивность и принялась бодать хозяина, требуя справедливости и солнечного света. Мясо у них, если верить Дакаю, по питательности ничуть не уступало говядине, а разновидностей у этих пещерных скотин имелось несколько, и каждая, по его словам, шла на своё дело. Сам я в животноводстве понимал примерно столько же, сколько в высокой моде или тонкостях балета, то есть решительно ничего, а Дакай, который в этой теме явно разбирался куда лучше меня, попросту не располагал таким запасом слов на системном языке, чтобы разъяснить мне все различия толком и без мучений для обеих сторон. Так что из его объяснений я усвоил только главное, самое грубое. Бывают рофы мясные, бывают молочные, бывают шерстяные, и одного такого шерстяного бычка мы общими усилиями и превратили в запас пресноватого, но всё равно драгоценного для голодного раба вяленого мяса.
Я дважды переспрашивал его, нарочно задавая один и тот же вопрос разными словами, потому что после знакомства с Барзахом уже успел понять простую вещь. Недопонятая здесь мелочь оборачивается не путаницей и не досадным недоразумением, а пробитым боком, потерей единственного шанса бежать или новой стаей желающих тебя сожрать. Однако в этот раз всё оказалось именно так, как я понял с первого раза. Кроме пещерных коров под Драконьим Хребтом водились ещё и гоблины, которые, как ни смешно, тоже считались местной пещерной разновидностью знакомой мне по книгам фэнтезийной расы. В остальном они вполне соответствовали тем взрослым сказкам, где зелёные твари либо тащат чужое добро, либо режут друг друга из-за этого добра, либо с большим удовольствием делают то и другое попеременно. Если уж тут водятся кинокефалы, демонические пещерные коты и рофы, жующие мох в древних катакомбах, то чему вообще удивляться, что есть ещё и какая-то пещерная разновидность гобов.