Дальше меня снова выручили. На спину псу, замахнувшемуся для второго удара, с каким-то почти бесчеловечным, сорвавшимся в визг бешенством бросилась Фэйа. Не то чтобы она могла своим весом повалить такую тушу, да и не к тому стремилась. Ей нужно было сорвать ему удар, сбить ритм, подарить мне мгновение, и этого мгновения мне хватило. Я не стал вставать. Просто снизу, из неудобного положения, всадил остриё Посоха ему в живот. Копьё вошло глубоко и, похоже, удачно, потому что из разваленной раны на камень немедленно выползла мерзкая блестящая груда сине-зелёных внутренностей, за которой в нос шибануло таким тяжёлым смрадом крови и экскрементов, что в обычном состоянии меня бы наверняка скрутило в рвотном позыве. А тут я только отметил этот запах, как отмечают особенно неприятный факт, и всё. Пёс рухнул на колени, выронил дубину и обеими лапами полез обратно запихивать собственную требуху в распоротое брюхо, а Фэйа, уже слезшая с него, схватила с пола камень и с перекошенным лицом принялась бить по его черепу, будто хотела не добить, а стереть его с поверхности осколка этого мира.
Когда я поднялся, Зэн уже закончил со своим врагом, завладел кривым мечом и, видимо, где-то успел раздобыть второй. Я не заметил когда. Не до того было. В подобных драках вообще очень быстро выясняется, что внимание — штука очень жалкая и узкая, а бой, даже такой тесный и грязный, шире любой человеческой головы. То, что успеваешь увидеть, ещё не всё, что успевает произойти.
У гублинов дела катились ко всем чертям, двух обезьян и вовсе уже убили.
К тому моменту, когда я снова обрёл что-то похожее на полноценный обзор, Дакай уже лежал под кашеваром, и эта жирная тварь без всякой торжественности грызла ему горло. Не рвала в бою или не кусала, а именно жрала живого человека, навалившись всей тушей, словно дорвалась до особенно вкусного куска.
И как мы снова вляпались в такую переделку? А ведь так всё хорошо начиналось!
Глава 9
Я бросил взгляд в сторону очага, где Дакай уже захлёбывался собственной кровью, а ноги его дёргались с какой-то механической, лишённой жизни суетой, и сразу осознал, что не успею, хотя трое других гоблинов и успели-таки добраться до кашевара и забить его насмерть тяжёлыми кирками. Впрочем, легче от этой расправы никому не стало, потому что остальные проснувшиеся псы уже сграбастали своё оружие и теперь навалились на рабов так, как наваливаются на обречённых, с пугающей, чисто рабочей деловитостью.
Я не раздумывал ни секунды, а просто ломанулся туда, где двое кинокефалов уже вовсю наседали на самого старого из фоду, и первый же мой выпад пришёлся псу прямо в спину, хотя остриё только скользнуло по жёсткой шерсти, не причинив врагу никакого существенного вреда. Для красивого рассказа такого удара вполне хватило бы, чтобы противник драматично повалился на камни, захрипел и картинно испустил дух на руках у героя, но в настоящей драке всё вышло иначе. Псоглавец только дёрнулся, злобно огрызнулся через плечо и тут же заставил меня позабыть обо всём лишнем, потому что следующий его замах едва не снёс мне полголовы, вынуждая уходить в сторону и снова выбрасывать остриё навстречу врагу. Я попытался дёрнуть древко назад, но тварь успела перехватить Посох своей когтистой лапой и отвести его в сторону, и в этот краткий миг внутри меня мелькнула очень простая мысль, что сражаться голодным рабом против этих сытых и вооружённых звероморфов — затея прекрасная только до тех пор, пока они не начинаешь пробовать раскрутить её всерьёз.