— Нет, господин. Сейчас. Сейчас, — и, оскальзываясь, начал поднимать вёдра и дубину, служившую коромыслом.
Толстяк аж захлебнулся от восторга, тыча в мою сторону концом своей здоровенной поварёшки, словно я был самым забавным представлением в его никчёмной жизни.
— Бегом! — жирный пёс у котла взвизгнул мне вслед команду, и я поспешно скрылся в тёмном штреке.
— Уроды, — прошипел я уже себе под нос, когда ушёл настолько далеко, что они не могли различить слов. — Твари. Сволочи. Упыри…
Только уйдя на достаточное расстояние, где чуткие уши кинокефалов не могли различить человеческой речи, я позволил себе злобно прошипеть в темноту проклятия в адрес этих волосатых ублюдков.
Под гудящий свод водопада я ввалился почти сразу и первым делом брезгливо стащил с себя вонючие обрывки шкур, которые вынужденно использовал вместо нормальной одежды после изъятия системных вещей. Эти жалкие лохмотья держались на моих плечах скорее по привычке, чем из-за какой-то реальной способности сохранять тепло в промозглом подземелье.
Глава 7
Ледяные струи ударили по напряжённому телу с такой безжалостной хлёсткостью, что в первые секунды я мог только судорожно стучать зубами и бороться с диким желанием выскочить обратно на сухой камень. Вскоре моё тело, как это происходило с ним в последнее время всё чаще, перестало жалобно ныть и быстро перестроило внутренние резервы под экстремальную задачу. Въевшаяся вонючая грязь потекла по ногам коричневыми ручейками, пульсация в висках сменилась освежающим холодом, разбитое лицо перестало гореть огнём, а вскипевшие от бессильной злости мозги начали постепенно приходить в норму.
Стоя под безжалостным ледяным прессом падающей воды, я наконец сложил разрозненные факты и отчётливо понял, что реальный шанс на успешный побег может подвернуться нам уже сегодня ночью. Значительная часть мохнатой шайки покинула пещеры, отправившись наружу на поверхность, скорее всего, ради затяжной охоты или своего специфического собачьего промысла. Для блохастой банды Рваного Уха подобные отлучки считались делом привычным, и я уже не раз замечал, как внушительная группа вооружённых кинокефалов растворялась в туннелях на несколько дней. Вывод напрашивался сам собой. Ближайшей ночью наша пещера будет охраняться значительно слабее обычного. Если на дежурстве у единственного выхода останется этот жирный кашевар, то контроль ослабнет до смешного минимума, поскольку этот увалень и в обычные караулы чаще пускал слюни во сне, чем реально следил за порядком или сторожил нас. Он регулярно забывал даже подкинуть дров в затухающий очаг, и огонь у него всегда гас так же лениво и неохотно, как он сам шевелил своим необъятным задом на стоянке. Следовательно, проскальзывать мимо такого сторожа нужно было именно в эту удачную смену.