Тяжёлая вода продолжала монотонно бить мне по напряжённым плечам, когда я плавно вошёл в привычный медитативный ритм, сначала выравнивая сбивчивое дыхание, а затем позволяя сконцентрированному вниманию глубоко провалиться внутрь собственного тела. Посох Алдара лёг в раскрытую ладонь знакомым холодным весом металла, и я без всякой лишней помпы, театральных стоек и вычурных поз просто начал методично отрабатывать базовые движения. Я делал короткий жёсткий укол в пустоту, плавный возврат оружия, стремительный разворот всего корпуса, скользящую смену хвата, мягкий уход с воображаемой линии чужого удара и низкую подсечку прочным древком с увесистым набалдашником. Цикл повторялся снова и снова, раз за разом вгоняя мышцы в правильный тонус. Я совершенно не собирался экономить внутренние силы, потому что сейчас мне требовалось не беречь себя, а прочувствовать изменившееся тело до самого дна, выгнать из крови липкие остатки пережитой ярости и объективно проверить глубину своего продвижения в освоении энергии Ци.

В этом уединённом месте под шумящим водопадом определённо скрывалось нечто особенное и мощное, поскольку природной животворящей энергии здесь оказалось несоизмеримо больше, чем в подавляющем большинстве угрюмых пещер. Моим внутренним зрением она воспринималась как густое скопление светящихся микроскопических пылинок, которые пульсировали ярче и вели себя куда настойчивее обычного фона. Они жадно впитывались всей озябшей поверхностью моей кожи, словно сама падающая вода под огромным давлением проталкивала их прямо внутрь напряжённых мышц. Частицы чистой энергии послушно оседали в расширившихся меридианах и плавно стекали в центральную область, где у меня когда-нибудь непременно должно было оформиться полноценное энергетическое ядро, если судьба позволит не сдохнуть в ближайшие сутки. Это место дышало древней силой и жизнью, но совершенно не подходило для вдумчивого и долгого уединения из-за постоянного риска быть застигнутым врасплох.

Я прогнал десять полных энергетических циклов и сознательно остановился, так как давно отучился жадничать с поглощением нестабильной силы. Прервав глубокую медитацию, я рывком вытащил из воды свои бадьи, закинул на плечи корявое коромысло и потащил добытую влагу обратно в лагерь, стуча зубами от пронизывающего холода. От ледяного сквозняка моё тело быстро окоченело, превратившись в негнущийся кусок мяса, но стоило мне на ходу снова нырнуть в спасительный внутренний ритм, как болезненное оцепенение постепенно отступило. На смену мерзкому ознобу пришло ровное рабочее тепло, мягко разливающееся по разогретым каналам, и исключительно на одной первобытной злости вперемешку с фоновой медитацией я дотащил тяжёлую воду до главной пещеры. По пути я внимательно изучал попадающихся навстречу киноефалов и окончательно убедился в своей правоте насчёт того, что значительная часть собакоголовой шайки действительно покинула пределы подземелья.