— Пока мне сложно это осознать, ваше величество. Как только удастся, так сразу я передам в род и в государство и земли, и войска, и титулы. Кроме, разве что, ордена, потому как он не может никому принадлежать, — ответил я.

— С Филаретом мы разберёмся позже, — отмахнулся кончиками пальцев император. — Что с Генрихом? Или его ты тоже передать не можешь?

— Святой престол от него отказался, у меня есть ряд официальных бумаг относительно его дальнейшей судьбы, — ответил я. — Однако он и в самом деле мне всё ещё нужен, для обмена.

— Для обмена на кого? — заинтересованно спросил Борис Владимирович.

— На что, ваше величество. На технологии, которые могли бы помочь исцелить моего друга, — произнёс я. — Он спас меня, пожертвовав своим здоровьем, лишился конечностей и глаз…

— Грустная история, однако, причём здесь обмен и Генрих? — чуть поднял бровь Борис Васильевич.

— Мы предполагаем, что на нас напал один из убийц общества Теслы, — осторожно высказался я. — Генрих же интересен принцессе Елизавете Прусской, которая, по моим сведениям, так же входит в общество.

— Интересные у тебя осведомители, Александр, — по-новому взглянул на меня император. — И что же тебе ещё известно об обществе?

— Лишь общепризнанные сведения, — ответил я, пожав плечами. — Что оно создано Николой Тесла для контроля изобретённых им устройств. Что постепенно из России переместилось в Англию, а затем в Америку. Что в его совете состоят крайне могущественные личности, в основном из правящих домов…

— Продолжай, — подбодрил меня Борис Владимирович, но я замолчал, догадываясь, к чему всё придёт.

— Если вы очередной убийца, посланный обществом, то… я всё равно не сдамся, — сказал я, нахмурившись.

— Будь мы в обществе, за такое оскорбление я имел бы полное право не только лишить тебя права престолонаследия, но и отправить в ссылку, — холодно произнёс император. — Мне казалось, ты умней.

— Может, я и не долго живу на этом свете, но навидаться успел всякого, ваше величество, — ответил я. — И меняющих личину перевёртышей, и сверхсильных искажённых, и убийц, способных одним криком ломать пространство. Можете оскорбляться, но пока я вижу в вас лишь угрозу. Возможно, потому что мир не давал мне иного и редко баловал.

— Тебе необходимы уроки хороших манер и культуры диалога, Александр, — покачал головой Борис Владимирович. — И это не угроза, а констатация твой необразованности и ограниченности. На твоё счастье, это поправимо и не противоречит моим планам и интересам России. Но переходить от оскорблений, обоснованных на страхе к оскорблениям, основанным на детской травме — плохое решение.