Один из фрегатов поддержки вышел слишком далеко вперёд, отвлекая внимание на себя, и Мирослав сжал трость до скрипа кожи на костяной рукояти. Мальчишка… каким Роман был ещё десять лет назад, таким и остался, всё время доказывая, что он справится со всем не хуже брата, излишне рискуя.

Вот и сейчас одна из шаровых башен ПСО развернулась и дала длинную очередь прямо в борт фрегата. К счастью, тяжело бронированный борт выдержал, а ответный залп вывел из строя сразу несколько турелей. Фрегат пошёл на сближение, и в это время канонерка вспыхнула, а затем превратилась в огненный шар. Изображение задёргалось, пошло рябью, но уже через несколько секунд полностью восстановилось.

— Они пошли на самоуничтожение. Чёртовы фанатики, — выдохнул граф Юсупов. — В таком аду никто не выжил…

— Скорее всего. Но мне, кажется, стоит подождать отчёта, — проговорил Василий Долгорукий, сменивший на посту министра жандармерии раненого сына. Он старался держаться и молодиться, но делить стол с выскочками ему было неприятно.

— Это верно. Надо быть сдержанными, — кивнул император, из окна смотревший на ночной Петроград, горящий тысячами огней. — Особенно в столь непростое время. Покуда расследование не будет окончено, я прошу всех вас быть гостями. Вам выделят достойные апартаменты.

— Но, ваше величество, как же наша работа? — удивлённо спросил граф Юсупов.

— Отложите. Один звонок у вас будет, — посчитал нужным ответить император. — Не заставляйте меня сменить тон. Все свободны, как будет информация, ваши секретари её получат. Мирослав Васильевич, останьтесь.

— Слушаюсь, государь, — поднявшийся было граф тут же опустился обратно в кресло и стал ждать, пока остальные покинут кабинет.

— Ваш внук жив, — сообщил император и, уловив явный вздох облегчения, едва заметно улыбнулся.

Придворные поговаривали, а иногда он и сам замечал, что Суворов словно сделан из стали, пережив и потерю сына, и гибель невестки, и даже недавнее покушение «на ногах», не сдав ни на день и продолжив держать армию в ежовых рукавицах. — Роман, судя по отчёту, тоже.

— Слава богу, — выдохнул Мирослав, прикрыв глаза. — Благодарю за добрую весть, ваше величество.

— Я рад, что могу её принести одному из самых верных соратников. Однако то, что сегодня произошло… это даже не предательство, это гораздо, гораздо хуже, — проговорил государь, сев на своё место. — Канонерка, попавшая в руки меньшевикам, — из тех кораблей, которые сдались нам по вашему приказу.

— Прошу прощения, государь, но неужели вы хотите сказать, что предатель — я, — даже удивился от такой возможности Мирослав.