Дом Погоняйло, ещё не старого флотского кап-два, бывшего командира летающего корвета-перехватчика, оказался запустевшим и тихим. Несмотря на то что выбрались мы ближе к вечеру, во всём особняке горело лишь несколько окон. И если верить слухам, которые собрал Гаубицев, причина этому была самая нерадостная.

— Вот до чего я дошёл, даже нормального приветствия не заслуживаю? — проговорил скрипучий бас, когда мы, войдя в комнату капитана второго ранга, замерли. Голос исходил из кровати, освещённой лишь настольной лампой. Сам же хозяин и особняка, и спальни полусидел-полулежал на подушках.

Отвечать я ему не стал, а, достав блокнот и ручку, наскоро набросал несколько слов.

— Мы приветствуем вас, со всем возможным в этой ситуации почтением, — проговорил Гаубицев, прочитав записку. — Однако говорить придётся только нам двоим.

— Может, я и ослеп, но не оглох и прекрасно слышал, что шло трое, Николашка остался за дверью, а значит, передо мной — двое. И что же? — продолжил допытываться скрипучий голос. — Что это за чудо-лекарь, что чуть ли не воскрешает мёртвых, но собственную немоту исправить не в состоянии?

Молча улыбнувшись под балаклавой, я накидал ещё несколько строк на листе.

— Он не лекарь и за свои услуги берёт не деньги, — прочёл Гаубицев, на мгновение побледнев, видно, вспомнив, в каком он сам тут статусе. — К тому же он ещё не решил, стоит ли за вас браться.

— Значит, ты его голос? — усмехнулся-проскрипел хозяин особняка. — А может, мне тоже позвать своего ассистента? Николашка! Подойди.

— Я здесь, господин, — тут же раздался голос дворецкого, который прошмыгнул мимо нас и замер у кровати по стойке смирно.

— Опиши мне этих проходимцев, — требовательно проговорил кап-два.

— Слева от вас стоит военный, бывший капитан артиллерии, не поднявшийся выше подпоручика, держится строго и уверенно, но костюм на нём явно с барского плеча, — быстрыми, выверенными предложениями начал говорить дворецкий. — Справа, скорее всего, мужчина, не привыкший к строевой. Плечи широкие, рост низкий. Скрывается под балаклавой и общевойсковой формой номер два, но ботинки дорогие, явно дороже, чем всё платье говорящего за него.

Оп-па, а вот тут мы прокололись, собирались в спешке и про ботинки не то чтобы не подумали, просто не нашлось быстро удобной обуви. Надо будет в следующий раз этим озадачиться, если он будет.

— Моим описанием господин не слишком доволен. Аж глаза светятся, — быстро закончил Николай.

— Ботинки… — хмыкнул Погоняйло своим скрипучим голосом. — Так, может, нам и не стоит в присутствии барина сидеть, а то и лежать? Может, господин хочет, чтобы я встал, а того лучше — поклонился?