— Только попробуй сдохнуть, придурок, — выругался я. Положив Якова на бетонный пол, выщербленный после нашей схватки, и начав непрямой массаж сердца. А спустя всего несколько мгновений я почувствовал на плече чью-то ладонь и увидел склонившегося Строгонова.

— У него инфаркт или инсульт. Я не очень разбираюсь. Сердце остановилось, — не прекращая стимуляцию, сказал я.

— Мы разберёмся, — ответил медик с гербом Асклепия на груди. — Отойдите, пожалуйста, и не мешайте нам работать!

— Ему нужна капельница, препараты… — начал было я, но Строгонов схватил меня за плечи и, повернув к себе, покачал головой. — Если он сдохнет, мы не узнаем, что произошло. Кто с ним это сделал?

— Он сам. Это каденция, — ответила стоящая чуть поодаль Бакинова. — Состояние, которому учат только военных в звании от поручика и выше. Возможно, такой финал — родовой секрет.

— Это уже неважно. Мы все слышали его угрозы и оскорбления. Камеры зафиксировали факт применения резонансного меча, который он просто скрывал за проводящим лезвием, — проговорил Василий, кивнув в сторону Якова, его уже грузили на носилки. — Это уже не турнир и даже не дуэль. Учитывая разницу в ваших рангах, это будет квалифицировано как покушение на убийство. И, если он выживет, станет только хуже. Это позор…

— Дважды позор, если учитывать, что, даже используя выгорание, он проиграл, — заметила Мария Ивановна. — Ещё сто́ит уточнить, почему все отряды в тяжёлой броне оказались так далеко от арены? Предательство?

— Вряд ли. Скорее, просто никто не мог предположить, что на арене схлестнутся шестой и двенадцатый ранги, — покачал головой Строгонов. — Не нужно искать виновных там, где их нет.

— Это скандал, при этом скандал очень показательный, — заметил я, проводив взглядом Якова, которого уже вынесли с арены. — Что с ним будет дальше? Тайная полиция или гвардия Суворовых?

— Он наследник другого рода, так что полиция. Если он выживет, конечно, — ответил Василий. — Лучше скажи, как тебе удалось попасть ему в забрало? От него же должны были все конструкты лопаться.

— Повезло, наверное, — пожал я плечами. — Но теперь светошумовые гранаты я буду носить с собой всегда.

— Да, это стало полной неожиданностью, для всех… идём, надо ещё с судьями поговорить, — кивнул Строгонов, и в этом я с ним был совершенно согласен. Произошедшее не укладывалось ни в какие рамки турнира, но каково же было моё удивление, когда, зайдя в судейскую, мы услышали, как несколько человек буквально орут друг на друга, размахивая руками.

— Он использовал боевые гранаты! — услышал я выкрик одного из мужчин и с удивлением узнал «таракана», который куда-то исчез из училища пару месяцев назад. Я уже думал, что преподаватель по фехтованию подался в тёплые страны, но, кажется, у него нашёлся повод, чтобы вернуться, вот только результат был совершенно не тот, на который рассчитывал орущий и брызжущий слюной мужчина.