— Мы все слышали крики княжича Плещова, это прямая угроза жизни, — кричал другой. — Кроме того, на камерах хорошо видно, что Яков использовал резонансный меч, это шестой ранг против двенадцатого! Нарушение всех правил!

— Нет никаких правил, запрещающих участие в турнире бойцов с разными рангами, — парировал Ежиков. — А то, что он кричал в запале схватки, — только его дело!

— О, Таракан. А я думал, ты сбежал, — громко, так что услышали все в комнате, сказал я. — Требую отвода судьи Ежикова, как пристрастного урода, пытающегося испортить мне жизнь со своего преподавательского опыта в училище.

— Мерзкий маленький засранец! — с отвращением на лице проговорил Таракан, схватившись за рукоять висящей на боку сабли, но я не стал больше ждать. Рывок, и мой кулак прилетел в ухо мужчине, не успевшему достать оружие. Рухнувший на пол Таракан откатился в сторону и замер с выпученными глазами.

— Он пытался достать саблю. Посмотрите потом по камерам. А пока задержите и допросите, кажется, к тому, что Яков использовал выгорание, этот урод имеет самое непосредственное отношение, — проговорил я, и все судьи с удивлением посмотрели в мою сторону.

— У него фиксировали пики до девятого ранга. Никак не до шестого, — заметил один из мужчин со значком судьи. — Если это каденция, соло, то это всё объясняет.

— Теперь главное, чтобы княжич выжил и сумел дать показания, — ответил другой. — Что ж, думаю, других мнений быть не может. И с технической, и с практической точки зрения победа за Александром Суворовым. Поздравляю вас, юноша, и желаю успехов в финале. Думаю, вы сумеете показать в Летнем дворце всё, на что способны.

— В Летнем дворце? — не сразу сообразил я.

— Совершенно верно. Его императорское величество приказал перенести финальные схватки туда. Через три недели, — ответил судья с плохо скрываемой гордостью в голосе. — И мы все туда приглашены.

Три недели… во дворце. А у меня ещё ничего не готово… похоже, стричься и краситься пора уже сейчас.

Зимний дворец, покои императора.

— И что она в нём нашла? — недоумённо проговорил Пётр, глядя на фотографию младшего Суворова, вклеенную в досье. Фото было чуть размытым и явно не с самого лучшего ракурса, зато, по словам шефа тайной полиции, самым актуальным. Подростки растут и меняются быстро, так что неважно, как он выглядел ещё полгода назад.

Несмотря на то что лицо оказалось смазанным, по фигуре была различима мощная мускулатура, а в досье указывалось, что парень выдерживал не только стандартные нагрузки, но и повышенные, которые применялись к штурмовым частям гвардии для отбора в спецотряды.