— Да тут наляжешь… — помрачнел граф, к третьей стопке даже не притронувшись.

А вот Роман, явно после тяжёлого трудового дня, смахнул её и тут же закинул в рот крохотный блинчик. Я не удержался и тоже съел пару блинов, они были просто восхитительны и таяли во рту.

— Говоришь, девки лезут? — усмехнувшись, спросил Мирослав, когда отпущенная служанка, поклонившись, вышла из гостиной. — И какие, интересно узнать? Я про тех, что утверждают про свою благородную кровь.

— Вам ли не знать, ваше сиятельство. Уверен, после прошлых провалов служба безопасности отчитывается о каждом мало-мальски серьёзном происшествии. А уж о девушках и вовсе докладывает с подробной характеристикой, — ответил я, совершенно не смущаясь вопроса.

— Куда они денутся, конечно, докладывают. Но времени всё читать у меня нет, а выжимку каждый день… — отмахнулся Мирослав. — С Лисицыной у тебя всё серьёзно? Думаешь её всю жизнь за собой таскать?

— Ангелина… боюсь, у нас всё серьёзнее, чем просто влюблённость. Но она разумная. Понимает, что взять её в жены я не смогу, — чуть поморщившись, сказал я.

— Теперь можешь. Не первой, конечно. И даже не второй… — заметил Роман. — В этом государь нам, мужчинам, сильно подсобил.

— И много уже таких браков? — спросил я с усмешкой. — Уверен, единицы особенно проштрафившихся, да какие-нибудь отщепенцы. Пока сам государь не покажет пример народу — многожёнство будет признаком маргинала. Уж проще супругу в монастырь отправить или даже в другое крыло дворца, запереть там на девять месяцев, а потом заявить, что она родила ребёнка.

— Некоторые так и делали, даже подбирали любовниц с тем же оттенком глаз, кожи и волос. Но сам понимаешь, всегда есть нюанс, — усмехнулся Мирослав. — Старых родов с хорошим резонансом во всём мире по пальцам одной руки пересчитать можно. Когда действия армий зависят от того, как поведёт себя верхушка, а владеющим приходится сражаться в первых рядах — риск очень велик.

— Ну, зато отсиживаться в штабе, наблюдая, как чужие дети гибнут на фронте, у аристократов не выйдет, — усмехнулся я. — И полкам идти на смерть проще, понимая, что батька-командир поляжет вместе с ними, а не за спинами.

— Да, стратегию войны это поменяло, — кивнул Роман, тяпнув ещё одну.

— Зато, говоришь? — пробормотал Мирослав. — Нет такого рода, который не терял бы детей как в мелких, так и в больших конфликтах. Польза же и в самом деле есть, хотя, я бы сказал, иная. Крупных боевых столкновений стало меньше. Когда убивают чужих детей, это всегда проще, чем своих…

— Да, жаль только, совсем конфликтов это не прекратило, — поморщился я. — Власть важнее чужих жизней?