— Сказал мальчик, не успевший окончить военное училище, а уже закопавший… сколько? Человек десять? Пятнадцать? И это, не считая покалеченных физически и морально, тех, чьи судьбы благодаря тебе поломаны навсегда, — криво усмехнувшись, проговорил Роман, вертя в руках хрустальную стопку. — Тот же Геннадий, чем он тебе мешал, что ты его в кому отправил?

— Вы не в курсе? Отчёт не читали? — зло уточнил я.

— Он только вернулся, увидел, поди, в выжимке строку, а погружаться… некогда, — проговорил Мирослав. — Рома, твоему парню орденцы влили наркоту по его собственному желанию. Убедили его в том, что Суворовы его кинули на произвол судьбы, обманули, вот он и пошёл вразнос.

— Из него вышел бы отличный гвардеец… а теперь что? — поморщился Роман.

— А теперь он будет жить, а не умрёт от внутреннего кровотечения, как хотели служители Асклепия, — заметил я, повернувшись к дядьке. — Его подставили, а до этого травили учеников наркотой. Да вы же сами в курсе, отчёты о прекращённом расследовании читали.

— Выжимку, — кивнул Роман. — Когда отец сможет вернуться в генеральный штаб? Надо хоть одну дыру заткнуть, а то я не справляюсь с твоими старыми интриганами. Всё время кажется, что они меня переигрывают. Сплошная недосказанность, какая-то подковёрная борьба, ужимки, полунамёки… устал я от этого.

— Держись, сынок, маршалом будешь. Если всё закончится удачно. А даже если нет, останешься главой гвардии его императорского величества, — проговорил Мирослав, подбадривая сына, но и в этой фразе мне послышалось то, чего так боялся Роман, — недосказанность.

— Раз уж разговор пошёл о политике, что скажете о свадьбе Екатерины и Гавриила? — решил взять я инициативу в свои руки. — Говорят, это сильно поднимет её шансы вернуться на престол, к тому же уже добавило легитимности в глазах высшей аристократии. Она может вернуться?

— Вряд ли… — проговорил Мирослав не слишком уверенно.

— Если эта змея снова получит власть, она всю страну в крови утопит, — с гримасой ненависти проговорил Роман. — Её приказы… нет, если она хоть сунется обратно, я своих парней сдерживать не стану.

— Не забывай, что «твои» парни — мои вассалы. Покуда я глава рода, мы будем служить империи, а не творить военные перевороты, — отчеканил Мирослав, но, выпрямившись, тут же скорчился от боли. Всё же до выздоровления ему было очень и очень далеко.

— А разве предыдущий переворот стал бы возможен без Суворовых? — удивился я. — Мне казалось, что ударные силы…

— Не стоит об этом болтать при посторонних, но даже если бы мы не ударили пальцем о палец — ничего бы не поменялось, — нехотя ответил Мирослав. — Даже если бы мы бросили все силы против избранного дворянским собранием и советом бояр императора, продержались бы на пару часов дольше.