— Что, не нравится? — усмехнулся Василий, глянув на меня в зеркало заднего вида. — К счастью, и не придётся. Они тоже пока академий не кончали и в титулы не вошли. Конечно, по правилам хорошего тона сто́ит знать по крайней мере всех встреченных княжон и княжичей, особенно королевской крови, но тут тебе повезло.

— В том смысле, что в академии их не будет? — уточнил я.

— Их вообще нет. С сыном императрицы Екатерины, скорее всего, произошёл несчастный случай, а у императора взрослых детей нет. По крайней мере, от законной супруги, — заметив это, Строгонов хохотнул. — Поговаривают, его величество когда-то был больши́м ходоком и не то чтобы ни одной юбки не пропускал, но особой разборчивостью не отличался. Чем дамы и пользовались.

— Бастард императора хоть и не перестаёт быть бастардом, но всё же императора? — усмехнулся я, вспоминая старую поговорку. — И сколько у него этих внебрачных детей?

— Никто не знает точно. Но поговаривают о паре-тройке. К тому же ходят упорные слухи, что новый закон как раз и призван такие связи урегулировать, а там и детей можно признать, — проговорил Василий, не отвлекаясь от дороги. — Была девка обычная, р-раз — и она уже княжна.

— Да, наворотит этот закон много дел, — понимающе усмехнулся я. — Если его не отменят, дворянство сильно расширится. А в проигрыше опять окажутся простые люди.

— Таково мироустройство, — пожал плечами Строгонов. — В той же Франции, или Свободных Штатах, нет никакой разницы. Если ты родился в семье богача, то и прав, и возможностей у тебя в сотни раз больше, чем родись ты в семье бедняка. А то, что они не называются аристократией — так это только формально.

— И не поспоришь, — кивнул я, вглядываясь в серые пейзажи, едва разбавленные хвоей.

Машина шла ровно, дорога, несмотря на то что это было четвёртое или пятое транспортное кольцо, оставалась идеально ровной. Можно было и подремать пару часиков. Я же воспользовался паузой, чтобы помедитировать, раскрывая последний лепесток воды. За что надо благодарить Ангелину и Геннадия.

Лису — понятно за что, вчерашний марафон я пережил легко, но тоже не сидел без дела, прогоняя прану через чакры воды и земли. А вот Герб заставил меня выложиться на полную, так перегрузив собственную энергосистему, что, не разрушь я его камень, сам бы рухнул на песок арены.

Сейчас моя физическая форма была пиковой, и для меня прошлого, и для нового тела. Чакра земли давала полный контроль над половыми гормонами и тестостероном. А они позволяли наращивать мышечную массу, укреплять связки и делать ещё многое другое, что необходимо для поддержания тела.