Результат — один из монтажеров оказался другом режиссера и его пришлось взять под стражу прямо в студии. Второй, увидев вооруженных людей, уводящих его приятеля в неизвестном направлении, все понял, и процесс пошел куда быстрее, а главное — продуктивнее. В финальной версии никаких просадок по свету или звуку не было, а монтажер с деньгами ушел домой.

— Педрашвили прав, на официальном телевиденье такого не покажут, — посмотрев итоговый ролик, сказал Багратион, сплетя пальцы в замок. — К слову, его проверили. Он и в самом деле получал финансирование через всемирный союз режиссеров и кинокритиков. А те получали деньги через благотворительные фонды, которые организовали фонды англичан и турок.

— Плохо, — вздохнул я. — Медицина чужая, телевиденье тоже… хоть что-то свое у нас осталось?

— Любовь к родине и производство снарядов, — усмехнулся Багратион. — Не переживай. На самом деле у нас своего куда больше, чем кажется, не пропадем. Но надо решить, что мы будем делать с этим видео.

— А что там решать? Поднимай связи, выкладывай везде, где только можно. Люди должны это увидеть, — сказал я, поднимаясь. — Может, тогда до них дойдет, что происходит.

— Сделаю все, что смогу, — серьезно кивнул Константин, и я со спокойной душой ушел готовиться к аттестации.

Дворец Багратионов. Тифлис.

— Отдай записи нашим телевизионщикам. Пусть поставят во время вечерних новостей как срочную, — распорядился Багратион.

— Ваш отец может быть недоволен, — чуть нахмурившись, проговорил глава гвардии и доверенное лицо Константина. — Я видел, что они сняли… если это попадет в общественные массы, если люди это увидят… боюсь, это затронет не только нашу губернию, но и всю страну. А кроме того — вынудит многих действовать.

— Может, это и хорошо. Пусть крысы лезут на свет, так с ними будет проще расправиться, — усмехнулся Багратион, прекрасно осознавая тот масштаб проблем, который может возникнуть. — Если надо подкупить — подкупай, если надо шантажировать, действуй. Каждый джигит, каждый арбек или ясал. Все должны знать, что происходит. И отдельную копию пошли дому Хопским. Чтобы точно не пропустили.

Следующим вечером, летний императорский дворец.

— На что я смотрю? — спросил Петр, когда ему предоставили взбаламутившую высший свет запись.

— Пленные, ваше императорское величество. Османы брали дворян и даже бояр Российской империи в плен и вместо выкупа отправляли их на пожизненную каторгу в качестве топлива на резонансных реакторах, — ответил Нарышкин.

— Плохо, — постучав пальцами по столу, проговорил Петр. — Сколько людей это уже видели?