— Все расскажу, ничего не утаю, — пообещал я. — Тебе эта история сильно понравится, ты мне за нее спасибо скажешь. Вот какой еще вопрос — нет у тебя в запасниках какой-нибудь приблуды, которая магические знаки рушит? У меня одного помощника в доме запечатали, он теперь оттуда выбраться не может, потому что не человек. Понимаешь, о чем я?

— По-хорошему, это твои проблемы, Сашка, не дело нам в такие вопросы вязаться, — посерьезнел Николай. — Пойми правильно. Но для тебя сделаю исключение. Есть у меня одна идейка, попробую ее реализовать.

Вот за что я люблю сотрудников отдела, так это за их незамысловатость. Как им чего надо, они в любой треш с ногами влезут, лишь бы добиться результата. А если вопрос не в зоне их интересов, так сразу начинается «нам нельзя», «это не по правилам» и так далее. За то их гончими и зовут. Одна охота в голове.

Что хорошо — Николай почти не опоздал, я его всего десять минут прождал. За это время я успел съесть яблоко, оставшееся у меня от завтрака, стереть из телефона номер Зои, отлично осознавая, что никогда ей не позвоню, и изрядно упреть под лучами совсем уже летнего солнца. Хорошо так пекло, качественно. Наступают в столице горячие деньки, причем во всех отношениях.

Мороженого бы!

А потом случилось нечто то ли странное, то ли приятное. Сам не знаю, как произошедшее классифицировать. Из подъехавшего к остановке, на которой я расположился, знакомого мне микроавтобуса неожиданно резво выскочила Вика и подбежала ко мне.

Никогда не видел, чтобы при мне демонстрировала свои эмоции. Даже когда тонула, до такого не доходило. Она всегда была невозмутима и немногословна. Всегда!

— На самом деле стреляли? — спросила Виктория у меня. — Не врешь?

— Стреляли, — я задрал футболку и продемонстрировал ей шрам, который уже был еле заметен. — И попали. Но я оказался на редкость живучим типом, как когда-то Распутин. Уж как его только не пытались изничтожить в одну лихую ночь — и травили, и стреляли, и били, и топили. А все равно он даже подо льдом еще дышал.

— Распутин — отдельная история, — Вика приложила ладонь к месту ранения. — В реальности все происходило совсем по-другому. Как именно — рассказать не могу, информация засекречена. Болит?

— Да нет, — я улыбнулся и накрыл ее руку своей. — А теперь совсем хорошо стало.

Надо же. Испугалась за меня, примчалась сюда. Нет, положительно ради этого стоило пулю схватить.

— Не надо, Саша, — Виктория убрала ладонь. — Не надо. Просто вдруг это предупреждение. Вдруг в следующий раз не промахнутся?

— Вдруг, вдруг… — поморщился я. — Все наше бытие из них состоит. Если все время на этом зацикливаться, то что тебе от жизни останется? Воспоминания о том, как ты год за годом жертвовала собой, боясь за других? Так себе перспектива.