— У тебя они на лбу написаны, — рассмеялся лесовик. — Да ты садись, паря, садись. Солнце вон еще где, до темноты время есть, раньше тот тать не покажется. Хочешь — вздремни, хочешь — просто отдохни. И вот еще попей, если желаешь.

Я желал. Очень хотелось снова ощутить это необычное чувство, когда тебе тело на пару с душой словно апгрейдят.

— И что, любую хворь эта благодать изживает? — вытерев рот, поинтересовался я у лешего. — Даже самую погибельную?

— Нет. На такое только живая вода способна. А тут другое. Если есть у тебя тоска-печаль на сердце, эта водица ее сгладит. Если рана вроде поджила, но все же беспокоит, к дождю там или перед сном, она ее до конца залечит. Но мертвого поднять не сможет, нет. И насквозь хворого здоровым сделать тоже.

— А вот вы сказали, что этот дуб заветный. В каком смысле?

— С него этот лес начался, — пояснил Хозяин. — Он первым у поля себе землицу отвоевал, а за ним и остальные дерева пошли в рост. И пращур мой аккурат под этим корнем когда-то приют себе нашел. Это уж потом дед мой в дупло перебрался. Вон в то. Тогда же и этот ключ забил, расщедрился Велес, одарил моего родича таким гостинцем. Пока этот дуб стоит, живет лес и живу я. Он корень всему!

Вот так-то. Стало быть, дедушка меня к себе в гости пригласил. Приятно. Я прекрасно осознаю, насколько высока, выходит, у него ко мне степень доверия.

Но елки-палки, как же дышится и думается легко после второй чаши. Прямо сказка!

Мой спутник тем временем взял да и задремал, привалившись спиной к дубу и надвинув головной убор на глаза, даже похрапывать начал. Но при этом он не забывал прижимать к себе правой рукой полиэтиленовый пакет, в котором хранились те продукты, что я ему подарил. Вот ведь до чего век урбанизации лесную нечисть довел, а?

Что до меня — ни о каком сне речь идти не могла, напротив, я давно не ощущал в себе такого подъема чувств и такой ясности мысли. Упускать подобный шанс было верхом глупости, потому я достал смартфон и открыл заветный файл, что мне некогда прислала Ряжская.

Итак, кто у меня остался из фигурантов?

Дмитрий Александрович Рагулин, чиновник одного не очень большого ведомства, который отдал богу душу в тот момент, когда в его кабинет пришли улыбчивые люди в серых пиджаках, снабженные специфической казенной бумагой с большой круглой печатью. Бумага эта в перспективе гарантировала Дмитрию Александровичу времяпрепровождение и питание от щедрот государства на довольно-таки длительный срок. Как видно, не очень большое ведомство открывало немалые перспективы, коими господин Рагулин от души попользовался. Отчасти это подтверждали кое-какие детали, указанные в аналитической справке.