— Я так и подумала, — Ряжская была так напряжена, что, казалось, вот-вот и искрить начнет. — С твоим образом жизни это точно ни к чему.

— Одно плохо — журналисты вряд ли к вам прислушаются, — помрачнел я, вспомнив утреннюю статью в «Московском вестнике». — Им закон не писан, собакам сутулым. Лепят не пойми что, а честным людям потом расхлебывать приходится.

— Думаю, мы и эту проблему решим, — оптимистично заверила меня Ольга Михайловна.

— Да, вот еще что! — я дернул руку, бутылочка на штативе лязгнула о металл. — Что было в тех бумагах, которыми мне Антошка в морду тыкал?

— Полное текстовое переложение твоего вчерашнего телефонного разговора с личным деловым врагом Ильи Павловича и нашим, следовательно, тоже, — немедленно ответила мне посетительница. — В которой ты обещал всячески ему содействовать во всех начинаниях за весьма и весьма серьезный гонорар, а также рассказывал, как очень хитрым и необычным способом узнавал конфиденциальную информацию из первых рук. Еще высмеивал как нас, так и Носова. И разумеется, оскорблял всяко.

— И что, вы вот так сразу в это поверили? — изумился я. — Нет, конечно, такое возможно, спора нет, мы все люди и все продаемся, вопрос только в цене, но зачем же сразу столь радикально действовать? Вплоть до убийства? Да еще и в своем офисе.

— Помимо этого, существует запись этого разговора, — пояснила Ряжская. — Я сама ее слышала, это на самом деле твой голос.

Ворожей. Снова его проделки. Ну до чего ловок, паскуда, только позавидовать можно его расторопности. Хотя о чем я? Наверняка все заранее было заготовлено, и, когда я не согласился с ним сотрудничать, он готовый план претворил в жизнь. Причем, уверен, это не единственная его наработка, есть и другие, на тот случай, если сейчас ничего не получится.

— Но можно же было просто поговорить сначала? На худой конец, попробовать меня перекупить.

— Перекупить тебя? — рассмеялась Ольга Михайловна. — Я почему была против того, что задумал Паша? Потому что знала: деньги тебя не слишком интересуют. Именно это меня смутило в компромате, который притащил Антон. Будь это что-то другое, не знаю даже что, может, и поверила бы. Но деньги? Только муж меня слушать не стал, сразу начал повторять за Антоном: «Его надо убить, он слишком для нас опасен, он при помощи своих способностей знает все, что мы делаем и о чем говорим». И это тоже было очень странно.

— Почему?

— Ты тогда все правильно сказал в кабинете, — помолчав, ответила женщина. — Когда спросил, точно ли Паша бизнесмен. Он очень изменился за последнее время. Вроде бы тот же, что и раньше, но другой. Паша никогда никому не верил на слово и всегда все перепроверял. А чтобы петь с чужого голоса? Да никогда. Особенно если речь идет о прислуге. Тут же он словно… Я даже не знаю… Как загипнотизировал его Антон. И меня тоже, скрывать не стану. Он говорил — и мы ему верили. Знали, что он все верно излагает, за нас беспокоится, что всегда нам поможет и сделает все так, как нужно. Нам надо только его слушать.